Через некоторое время в дверь постучали, и в кабинет робко заглянул низенький толстый человек.
— Входите, Бенте, — сказал Плоидис и, когда тот сел, протянул ему письмо. — Взгляните на это.
Бенте просмотрел бумагу, то хмурясь, то скрывая улыбку, потом взглянул на листы с цифрами и поднял глаза на короля.
— Кто такой Архитогор?
— Я бы тоже хотел это узнать, — ответил Плоидис. — Но он впечатляет, не так ли? Такие подробные сведения, собранные с такой грамотностью… все, чтобы безвозвратно лишить графа Латтского его владений. Даже если это действительно какая-то община, то ее патрон несомненно был прежде лицом политическим.
— Возможно, это просто личная месть? — предположил Бенте. — Граф Латтский досадил кому-то, вот на него и пишут доносы.
— Я сомневаюсь, — сказал король. — Сведения слишком скрупулезны. В любом случае, Вы должны проверить это. Латт… насколько я помню, это всегда было не самое благополучное место в королевстве.
— Согласен, Ваше Величество.
— Вы этим и займетесь, Бенте, — сказал Плоидис.
— Слушаюсь, Ваше Величество. Я могу идти?
— Да. В Латт отправитесь завтра утром. И еще, — добавил Плоидис, вставая, — там, на месте, постарайтесь узнать, кто такой Архитогор.
За несколько месяцев многое изменилось для кучки бежавших крестьян, теперь именовавшихся Братией Архитогора. Иллиандра, Элеонора и Ренос научили их простому письму и цифрам. За полмесяца кое-кто научился даже писать некоторые буквы и неплохо считать дюжинами.
После того, как в Латт, благодаря письму Архитогора, нагрянул Бенте со своими солдатами, Торрет был, по указу Его Величества, лишен большинства своих земель, а на оставшихся теперь могли работать только свободные крестьяне. Все люди Торрета получили освободительные грамоты. Ренос и Элеонора ликовали.
— Теперь он может отправиться со мной куда угодно, — радостно сказала Элеонора Иллиандре. — Отец сообщил, что наш дом в Авантусе наконец восстановлен… Ренос согласился поселиться где-нибудь неподалеку.
— Честно говоря, я тоже планирую теперь вернуться в Авантус, — ответила Иллиандра. — Есть одно дело, которое занимает мои мысли…
Бенте так и не удалось выяснить ничего о личности таинственного информатора. Он сообщил местным жителям, что причиной всему этому переполоху служил некий Архитогор, и что король желает возблагодарить его за помощь, но ему удалось выведать лишь, что несколько недель назад во всех деревнях появлялись люди, бедно одетые, больше похожие на разбойников, и расспрашивали крестьян о их жизни. Но никто не видел, откуда пришли эти люди, куда они ушли — да и мало ли бродяг появляется в этих местах; их было так много и описания так расходились, что Бенте так и не удалось понять ничего, что пролило бы свет на личность Архитогора. Зато после его отъезда люди, впервые осознавшие прелесть свободной от ига землевладельца жизни, с благодарностями принялись собирать дары Архитогору. Их набралась почти целая телега золотом — столько, наверное, не собирал даже налогами поверженный Торрет. Деньги, под охраной жителей, оставили у одного из домов Латта и повелели прийти за ними тем, кто останавливался на ночлег в этом доме. Им оказался Ренос; он пришел с двумя помощниками и, рассыпаясь в благодарностях, увез телегу в лес, попутно купив лошадь и бочку вина для празднования победы.
Деньги поделили поровну на всех, и доли Иллиандры, Реноса и Элеоноры почти хватило на то, чтобы приобрести в Авантусе небольшой домик в тихом районе. Ренос поселился там, Иллиандра временно присоединилась к нему. Большинство членов Братии вернулись к своей прежней работе, но теперь уже в качестве наемных работников, а не рабов.
— Что ты будешь делать дальше, Илли? — спросила Элеонора, когда, уже по-зимнему холодным вечером, они трое устроились возле маленького камина из грубо отесанного камня. — Не решила еще вернуться во дворец?
— Нет, — Иллиандра покачала головой. — И вряд ли скоро сделаю это. А пока я собираюсь устроиться на работу, — добавила она, закутываясь в теплый плед. — В один дом, который меня очень интересует.
— Куда же?
— К графу Делтону.
Элеонора вскинула брови.
— И почему тебя интересует его дом?
Иллиандра улыбнулась:
— Не дом. Меня интересует сам граф.
На лице Элеоноры мелькнуло удивление.
— Но ведь он женат.
Иллиандра вдруг рассмеялась.
— О Боги, как ты могла подумать! — сказала она. — К тому же, если бы он интересовал меня в этом смысле, работать у него прислугой было бы не лучшим решением.
— Прислугой… — Элеонора покачала головой. — Илли, ведь ты все же виконтесса. Зачем тебе такое унижение?
Ренос хмыкнул, и Элеонора смущенно взглянула на него, сознавая, что сказала.
— Ох, прости… я вовсе не…
Он лишь качнул головой, останавливая ее.
— Я знаю. Больше того, я согласен с тобой, — он обернулся к Иллиандре. — Уверена, что сможешь справиться с этим? Твои белые ручки не слишком-то приспособлены к тому, чтобы начищать паркет с утра до ночи.
