Но когда за деревьями уже стали угадываться очертания остатков сруба, Алевтина Степановна вдруг внезапно куда-то исчезла. Вот вроде же только что Анюта ее видела, шла впереди, и вдруг раз – и нету. Анна крутила головой во все стороны, перебегала короткими рывками от одного дерева к другому и, прячась за стволами, все выглядывала, надеясь увидеть женщину, продвигаясь такими своеобразными зигзагами к хутору.
Ей послышался непонятный какой-то звук: то ли хруст сломанной ветки, то ли неосторожные шаги, Аня насторожилась, прислушалась, вытянув голову вперед в сторону звука… и в этот миг она, нет не услышала – почувствовала, что кто-то стоит сзади, и резко развернулась…
Последнее, что она успела услышать, – это свист и дуновение воздуха, рассекаемого каким-то предметом у самого ее уха…
И ее накрыла темнота.
Северов проснулся в предрассветной, тающей, отступающей под неотвратимым появлением светила сумеречной серости, чувствуя себя полностью отдохнувшим и выспавшимся.
Вышел во двор, сделал несколько упражнений, потянулся, вдохнул полной грудью прохладного, сладкого хвойного воздуха – хорошо-о-о! Любил он эти моменты предутренней тишины, замирания природы, какой-то особой ее торжественности.
Подумалось: хорошо бы сейчас пробежаться на дальнее озеро, поплавать вместе с Анной. Поплавать, понятное дело, самому, она не плавает, а скорее держится на воде. Но вот то, что с Анной, а не одному, просто замечательно было бы. Может, стоит нанести визит к ним домой, предложить девушке пройтись по лесу?
Можно было бы и Ромку с собой взять… Усмехнулся этой мысли – вот уж вряд ли, пацан спит наверняка крепким детским сном и столь ранние пробуждения не приветствует. А вот насчет сходить и проверить, спит ли девушка, и предложить прогулку по утреннему лесу – неплохая мысль.
Поворачиваясь к дому, чтобы подняться на крыльцо, Северов машинально окинул взглядом окрестности, и что-то зацепило его внимание, выбиваясь из общей картины.
Так, стоп!
Всмотрелся он в ту точку, которая «отсветила». Точно – имеется какое-то движение на горе. Антон поднялся на крыльцо, взял бинокль, который держал здесь постоянно, регулярно осматривая озеро и местность вокруг, навел… и откровенно офигел, увидев стройную фигурку в знакомом спортивном костюме, взбегавшую легкой трусцой на вершину скалы.
Это что за ерунда? Не понял. Она же в лес ходить опасается после находки раненого, да и вряд ли бы пошла, если бы все же собралась, скорее всего, поехала на велосипеде.
Не, рассуждать и делать предположение – дело хорошее, но этим вполне можно заниматься и в движении. И, не задерживаясь более ни на мгновение, Антон прошел к себе в комнату, четко-споро оделся, экипировался, прихватив самое необходимое, похлопал привычно по карманам, проверяя, все ли на местах, запер дом и, сразу же взяв определенный темп, побежал в сторону тропы.
Не успел. Твою ж дивизию!
Он не успел всего на пару минут. По следам прочитал, куда свернули женщины, шел ходко и уже видел и слышал в отдалении Анну, мысленно посмеиваясь про себя поразительному умению девушки создавать столько шума, прячась и соблюдая конспирацию.
В какой-то момент Северов внезапно остро и четко почувствовал опасность, грозящую девушке, словно кольнуло что-то в сознании. И пошел в рывок, резко ускорившись, услышал глухой удар, звук падения тела и два голоса – женский и мужской, что-то горячо обсуждавшие, – далеко, но в той уникальной тишине, что стоит в лесу на рассвете, все звуки приобретают особую звонкость и разносятся на большое расстояние и достаточно четко слышны, особенно тому, кто умеет слушать.
Он умел, поэтому и прибавил ходу насколько мог.
– Аня… – звал ее кто-то издалека.
«Что?» – хотелось ответить ей. Но почему-то не получалось.
– Анечка… – снова позвал кто-то, и она почувствовала, как ее усаживают и прислоняют спиной к чему-то твердому.
Усаживают? Она что, лежала?
– Аня, – позвал ее знакомый голос в третий раз.
– Да, – ответила она, открыла глаза и зашипела от резкой боли в голове: – Щи-и-и-и… – потрогала затылок, почувствовала что-то мокрое, поднесла ладонь к глазам, уставилась на пальцы, кончики которых окрасились кровью, и сразу же сунулась снова пощупать, что там за рана.
– Тихо, тихо, – нежно придержал ее руку Северов.
– Это кровь, – объяснила она ему очевидный факт и пожаловалась: – Больно.
– Наверняка, – согласился с ней мужчина и объяснил: – Вас ударили по голове толстой веткой.
– Кто? – спросила она пораженно.
– Вот и я бы хотел знать.
– А… – вдруг вспомнила она, – это, наверное, Алевтина Степановна, – и призналась, смутившись: – Я за ней следила.
– Вряд ли, у нее на такой удар сил не хватило бы, – опроверг ее предположение Антон.
– Тогда это был убийца, – испугалась Аня, дернула головой и снова зашипела сквозь зубы от приступа боли, стрельнувшего в голове: – Ш-ш-ш-ш.
– Вам лучше не двигать головой, – предупредил девушку Антон.
– Да, я уже поняла.
– Так, – деловито произнес Северов и показал ей три пальца, спросил: – Сколько?
– Три.
