– Все, Роман, на сегодня обсуждения закончены. У меня нет никакого желания погружаться в подробности этого преступления на ночь глядя, – и переключила пацана на всегда интересные ему дела: – Скажи-ка мне лучше, у вас все-таки получился тот робот-прыгун, над которым вы с парнями ломали головы? Вот это мне невероятно интересно.
И Ромка, мгновенно позабыв про какие-то там бесхозные трупы, валяющиеся по лесам, обнаруженные матерью, увлеченно и страстно принялся рассказывать про их с друзьями работу над роботом.
Анна проснулась, как уже стала привыкать за время отпуска, проведенного здесь, совсем ранним утром. Даже еще и не совсем утром, а скорее его предтечей – только-только начинающим светлеть краем чистейшего неба, обещавшего великолепную солнечную погоду впереди, без каких-либо дождей и сырости.
Она вышла на балкон, с удовольствием потянулась, позевала, вдохнула глубоко чистого прохладного воздуха, наполненного смолистым ароматом, сделала какие-то вяловатые махи руками, слабое подобие физических упражнений. И собралась уж было нырнуть обратно в комнату от ощутимой утренней прохлады, пробиравшей через легонькую коротенькую ночную рубашечку, когда боковым зрением вдруг заметила непонятное движение, не вписывающееся в тишину и полное безлюдье предрассветного часа.
Подошла поближе к балконному ограждению, присмотрелась в ту сторону, где мелькнуло что-то непонятное… Ну да, вон снова движется, поднимаясь по тропинке в гору, человек. Жаль, далековато, плохо видно. Интересно, кого это понесло в такую рань куда-то из поселка? Э-эх, посмотреть бы поближе.
Так, выстрелила из памяти нужная мысль, напомнив о…
– А где он у нас? – спросила Аня саму себя, заскочив в комнату и торопливо зашарив в нижнем ящике комода. – Ага, вот! – обрадованно вытащила и потрясла она биноклем и побежала назад, на балкон.
Как-то года три назад Александра Юрьевна подарила Ромке бинокль, просто так: увидела в магазине и подумала, что мальчику будет интересен настоящий большой военный бинокль. Мальчику было интересно, и Ромка частенько зависал на балконе, осматривая окрестности через прибор, или поднимался на гору и обозревал оттуда поселок внизу.
Аня навела бинокль на объект, отрегулировала четкость… и никого не увидела, даже расстроилась, но в этот момент человек вышел из-за валуна, который огибала тропинка, и Аня его узнала.
– Это же Алевтина Степановна, – удивилась она.
Алевтина Степановна постоянно проживала в «Озерном» – в доме, расположенном через одну улицу от Александры Юрьевны, со своей дочерью, внуками и зятем, являвшимся его владельцем. Малоприятная, чванливая, заносчивая женщина, понятно, что только с теми, кому можно было безопасно выказывать таковое свое отношение.
Впрочем, Анне безразлично, какой эта Алевтина Степановна человек, поскольку они не общались и не пересекались никаким образом. Она и запомнила эту женщину только потому, что оказалась однажды невольной свидетельницей неприятного инцидента в магазине, когда Алевтина Степановна отчитывала молоденькую продавщицу за что-то, обливая девушку уничижительными эпитетами и грозя неминучим увольнением вот прямо сегодня.
Прокручивая эти мысли-воспоминания, Анна продолжала наблюдать в бинокль за женщиной, и поведение той казалось ей все «страньше и страньше», как говаривала Алиса, оказавшись в Стране Чудес. Женщина, появившись было из-за валуна, остановилась, не спеша идти дальше по тропинке, и принялась внимательно осматривать пространство. Сродни живому сканеру, она поворачивала голову, ощупывая взглядом ближайшие дома, конец улицы, перевела взгляд на грунтовку и дома, выходившие задними заборами на нее.
Не успев толком сообразить, что делает, Анна быстро присела, когда поняла, что тетка эта сейчас начнет осматривать их дом в числе прочих и этот самый балкон, на котором она расположилась с биноклем, прекрасно просматриваемый с той точки горы, на котором пряталась тетка.
Посидела так, ругая себя и дивясь собственному любопытству, что не помешало ей осторожненько поднять голову над перилами и, снова приложив бинокль к глазам, продолжить вести наблюдение.
Алевтина Степановна тем временем, закончив осмотр окрестностей, прошла быстро, почти бегом до следующего поворота «серпантина» тропинки и снова пропала из поля зрения.
И вдруг Анну словно обдало по спине, от головы до ног, ледяной водой, от которой в следующий миг становится жарко, озарив четкой и ясной мыслью:
«А ведь это она разговаривала там, в проулке между домами, по телефону…»
– Уф-ф-ф, – она аж на пол уселась от растерянности и какой-то навалившейся странной минутной слабости. – А ведь точно она. Это был ее голос, я его хорошо запомнила там, в магазине. Такой необычный, неприятный, – рассуждала вслух Анна и спросила у самой себя: – И что теперь?
Первой мыслью, как ни странно, было позвонить Северову, но второй, уже более осмысленной, она отмела это желание, напомнив себе, что еще почти ночь, ну, хорошо, не ночь, а предрассветные сумерки и человек наверняка еще спит. И вообще, что его тревожить.
