Егор смотрел на неё, поглаживая густую шерсть кота, слушал мелодию её голоса, окутывающего, дурманящего сознание, и не было никаких сил терпеть эту муку. Он открыл тетрадь. На первой странице был номер телефона старосты и ниже написано: Каширина Любовь Николаевна. Ещё ниже был указан её телефон: они обменялись номерами ещё в начале курсов. Егор соскочил со стула, скинув замлевшего кота, быстро подошёл к шкафу и достал из пиджака свой телефон. Никто ему не звонил и не писал.
Он сел за стол и, без размышлений, стал писать смс-сообщение: «Люба! Мы расстались несколько часов назад, но мне кажется, что всё не так, как надо. Почему-то очень тяжело даётся это расставание. Ты как себя чувствуешь? Уже дома? Егор». Отправив сообщение, он налил ещё водки, выпил и стал лихорадочно жевать салат с глазуньей. Телефон молчал.
Съев свой холостяцкий ужин, Егор ощутил огромную усталость, навалившуюся неподъёмным грузом сегодняшних событий. Он захмелел, но спать не ложился. Вставал, шёл в зал, но за окном был поздний вечер; выходил на улицу, – кроме освещённых окон соседнего дома, ничего не было видно. Егор вспомнил про трубку, – вошёл в дом, достал из книжного шкафа жестяную коробку из-под чая, в которой лежала трубка, табак и топталка. Набив трубку табаком, пахнувшим виски, он взял со стола телефон, нажал кнопку. Ответа не было.
Взяв на печи спичечный коробок, Егор снова сел за стол, зажёг спичку, прикурил, пыхнул дымом. Телефон пропикал, оповещая о пришедшем сообщении. Егор, едва не выронив трубку, схватил телефон, прочёл: «На вашем балансе осталось менее 5 рублей…». Он зло сплюнул, бросил телефон на стол, положил трубку и, медленно шагая, стал подниматься на второй этаж, в спальню. Скинув халат, Егор сдёрнул с кровати покрывало, упал поверх одеяла. «Как жить? – подумал он, не обращая внимания на кота, запрыгнувшего ему в ноги. – Чем жить дальше? Упустил…, – ругал он себя, – такую женщину, такой шанс…упустил… На работу послезавтра…, скорее бы…, отвлекусь, может…».
Проснулся Егор с ощущением, что его кто-то позвал. Вокруг была кромешная тьма. Он протянул руку к изголовью, включил светильник, висевший на стене. Часы на противоположной стене показывали половину первого ночи. Егор встал, спустился вниз, включил свет в кухне и, подойдя к столу, взял телефон. Его сердце вдруг застучало, по телу пробежала дрожь: пришло ответное сообщение от Любы. Он с волнением прочитал: «Только что добралась до дома, разбитая, как старая калоша… Егор, ты так внезапно ушёл, а ощущение недосказанности осталось. Мне тоже, почему-то, совсем не радостно, что всё закончилось…»
Егор сжал телефон в кулаке так, что послышался скрип пластмассы; вдруг забегал по кухне, засуетился, не зная, что предпринять – ответить сейчас же, или дождаться утра. Он просмотрел информацию – смс было отправлено час назад. «Разве я смогу уснуть? – спрашивал он себя, и радуясь, и боясь неожиданной надежды. – Нет, напишу, будь что будет. Ещё раз упустить шанс – это ни в какие рамки…».
Он сел за стол, стал нажимать кнопки: «Люба! Прости, что поздно, ты, наверное, спишь? А мне уже не уснуть. Скажи только одно слово: ты согласна продолжить наше общение?» Через несколько минут пришёл ответ: «Да…, сплю…». Он прочитал и, в замешательстве, встал, подошёл к прогоревшей печи. «Что бы это значило? – подумал он. – Да, согласна? Или – да, сплю? Да нет, устала, конечно, может и на работу завтра, вроде, говорила, что на работу с утра, заждались её там… Значит, согласна» – обнадёжил он себя и написал: «Спокойной ночи, не тревожу, приятных снов…».
Люба сидела в автобусе и дремала. Эмоциональные нагрузки, которые пришлось пережить за последние два дня, выжали из неё столько сил, что не хотелось ни о чём думать, не хотелось вспоминать, печалиться, да и смотреть в окно – не хотелось.
Дорога была не такой уж и дальней: полторы сотни километров всего, – но время отнимала около трёх часов. Бесконечные крутые спуски с гор и затяжные извилистые подъёмы чередовались с завидным постоянством. Трасса была свободна от снега: конец марта, всё-таки, – но вместе со сшедшей с дороги наледью, обнажились многочисленные ямы и выбоины, а потому автобус никак не мог взять равномерный ход: то ускорялся, то снова притормаживал, едва не останавливаясь.
Лес, по обе стороны дороги, по-прежнему казался безжизненным, пустым. Невысокие сосны и пихты, вперемешку с берёзами и осинами, ещё спали, ожидая не оттепелей, но, уже – тепла…
