– Это хорошо, конечно, дочь. Мы с отцом были бы рады, если б у тебя всё наладилось, как у людей. Всё-таки, один человек, он и есть один: ни два, ни полтора. А одному, особенно с годами, только сохнуть хорошо, а цвести уже не сможешь. Внучка-то выпорхнула от тебя, и поминай, как звали. Замуж выйдет, только её и видели.
– Может, ты и права, – сказала задумчиво Люба. – Только… он ростом ниже меня… – выдохнула с сожалением она. – Я когда сапоги на каблуках надену – почти на полголовы ниже.
Мать неожиданно расхохоталась:
– Ох, дочь, насмешила ты меня! Ты думаешь, – продолжала смеяться она, – рост имеет какое-то значение в отношениях между мужчиной и женщиной?
– Конечно, – серьезно ответила Люба. – У меня все ухажёры были выше меня.
– И где они, те ухажёры? – спросила мать, успокаиваясь. – Нет, Любонька, если человек хороший, добрый, к душе и к сердцу лежит, тут сантиметры ни при чём.
Люба сказала:
– Ну…, не знаю я, мам. Для меня это проблема.
– Ну и глупенькая ты у меня, – улыбнулась мать и плеснула водой из тазика на Любу. – Ты же прекрасно понимаешь, что эта проблема выеденного яйца не стоит. Мне всегда казалось, что ты у меня человек независимый. Так?
– Думаю, что так, – ответила Люба.
– А почему же ты в такой мелочи зависишь от людского мнения? Сколько людей, столько и мнений, так ведь? – Люба молча слушала. – И как тут тогда быть? Под кого из них подстраиваться? Чьёму мнению соответствовать? А, дочь?.. Конечно, если пара ещё и внешне выглядят красиво, и по росту, и по обличию, это прекрасно, – продолжала она. – Но, ты и сама знаешь, сколько есть примеров, когда он – красавец, она – смотреть не на что, или наоборот. Так же и по росту… А живут так, что другие им завидуют. Вот и разгадай такую загадку…
– Мам, я так тебя люблю, – сказала Люба, глядя на мать. – Но… я его ещё совсем плохо знаю, может и разговор этот совсем лишний.
– Это другое дело, – согласилась мать. – Торопиться тут не стоит. Но и растягивать на несколько лет тоже не нужно, если поймёшь, что хочешь с ним быть. А понять, того ты встретила, или не того, много ведь время не надо? Мы с отцом год повстречались и под венец. И живём уже, дай бог каждому… Кстати, дочь, давай-ка закругляться: отец ужина заждался, наверное. Ещё влетит нам, что долго мылись, – шутливо улыбнулась она.
Глава 7
Две недели, что минули с окончания курсов, тянулись медленнее медленного. Казалось бы – ну что изменилось в жизни? Оба так же ходили на работу, приходили домой, занимались привычными делами, встречались с давно знакомыми людьми: жизненный уклад не поменялся ни на градус… Однако, у всего есть две стороны, тут как ни крути – внешне их жизнь, может, и не поменялась, но внутренние ощущения, взгляды, желания, мечты, да и многие другие чувства, получив давно желаемую встряску, зажили по-новому, с новой силой, страстью и другим, уже бешеным ритмом.
Проблемы, которых у них, как и у всех одиноких, да и семейных тоже – людей, было с лихвой, несколько затушевались, поблекли, обнажив другую, ещё более насущную проблему. Им безумно хотелось встретиться. На новой волне, с новым взглядом друг на друга. Им нужно было увидеться, чтобы понять – не вымысел ли их странный телефонный роман, не игра ли их воображения, не очередная ли шутка судьбы… Время для свидания было только у Егора, Люба была занята от и до.
Когда она уехала снова к родителям праздновать день рождения отца и на сутки с ней отключилась мобильная связь, Субботин сходил с ума. Он имел одну особенность, которая была и приятна, но и приносила ему много страданий, – он умел влюбляться. Сразу, безоглядно, разрывая все путы и сметая все сомнения. Пока это чувство не проникло, подобно вирусу, в его сердце, – душа его была спокойна, жизнь текла размеренно, без потрясений. Но как только он понимал, что всё вокруг становилось более ярким, насыщенным от нахлынувших, как цунами в первый день отпуска, чувств – всё, жди скорых страданий и чёрных тяжёлых дум.
В тот день он снова достал свою трубку. Прошло лишь несколько часов, как он получил от Любы сообщение: «Егор, мы с братом уже выезжаем за город. Не теряй меня, я буду очень скучать…, и точно не усну без твоего поцелуя…». Егор, привыкнув за эти недели, что целыми днями они с Любой не теряли связь более, чем на час, оказавшись разорванным с ней, – страдал. Была суббота, но у него руки не поднимались даже баню затопить. Он сидел в кресле, курил трубку и снова и снова перечитывал свою переписку с Любой.
«Просто наваждение какое-то, – думал Егор, затягиваясь дымом. – Почти месяц ходили вокруг да около, и не могли понять – кто мы и что мы друг для друга! Вот слепошарый, а! – ругал он себя. – …Как дожить до завтра? Может, всё-таки баню протопить, да Григория с Галкой позвать? Или напиться, да уснуть поскорее: глядишь и – завтра уже…»
Зазвонил дверной звонок. Егор машинально посмотрел на часы – половина седьмого. Накинув куртку и обув сланцы, он вышел на улицу, подошёл к высоким, окрашенным зелёной краской, глухим деревянным воротам.
– Кто там?
