Над одеялами висел шкафчик, через который были продеты пеньковые канаты и цепи, которые они закрепили для использования с наручниками. Все это отлично годилось для его целей. Не надо было бояться, что шкафчик упадет, он сам прикрепил его к бетонной стене шестидюймовыми болтами. Оуэн вытащил из ящика один из шелковых шарфов, потеребил его и натянул. Сначала это была всего лишь фантазия, но Оуэн погрузился в нее, и вот она обрела свою собственную жизнь и стала реальностью — или, по меньшей мере, возможностью, а затем и планом. Урсула ничего не заподозрит, они таким уже занимались. Оуэн ощутил вспышку возбуждения, думая о том, как она будет смотреть на него, когда осознает, что все идет не так, как прежде.
Кадоган смотал шелковый шарф и засунул его в карман. Все готово. Он медленно прошел к двери, тщательно обдумывая в последний раз все детали, затем выключил свет и закрыл за собой дверь. Никто не сможет быстро сюда забраться — или выбраться.
Несколько раз в его голове мелькала мысль, что она могла найти кого-то еще. Если так, то стоило предупредить того несчастного ублюдка, пока еще не было поздно. Для него-то было слишком поздно, Оуэн это знал — слишком поздно возвращаться к прежней невинности. Но что сделано, то сделано, а он никогда не любил копаться в неудачах. Когда что-то заканчивалось, он забывал об этом. Он забудет и об Урсуле тоже, как только закончит с ней.
Благодаря недавно установившейся сухой погоде костер было несложно разжечь. Чарли Брейзил наблюдал, как пламя прыгало все выше и выше, поглощая разбитые им рамы, части льнотрепалки, которые он приберег для этой ночи. Вол, которого он привязал к дереву поблизости, тихо замычал, встревоженный запахом дыма. Чарли наклонился, чтобы поднять с земли чашку, и полез в карман за перочинным ножиком. Он приблизился к напуганному животному, медленно двигаясь и тихо говоря, чтобы успокоить его страхи.
— Ну-ну, все в порядке. Скоро все закончится. Просто стой спокойно.
Нервный вол топнул ногой и подозрительно посмотрел на осторожно подходящего Чарли. Он сделал на левой передней ноге животного небольшой, но весьма глубокий разрез и подставил к ране чашку, чтобы собрать хлынувшую из него кровь. Когда чашка до половины наполнилась, он отвел ее в сторону; кровь продолжала струиться маленьким ручейком вниз по ноге вола. Чарли поставил чашку на землю и полез в карман за сложенным бумажным пакетом. Он открыл его, вытащил сплющенный клубок шелковых нитей и крепко прижал к ране. Темно-коричневые глаза вола светились в лунном свете.
Чарли вернулся к костру, ощущая его жар на своем лице, груди и бедрах. Он опустил первые три пальца в кровь и прыснул теплой жидкостью в огонь, повторив это движение три раза. Капли шипели, соприкасаясь с пламенем. Чарли бормотал старый заговор:
Три через меня.
Три под меня.
Три в землю.
Три в воздух.
Три в небо.
Три в великое текучее море.
Затем он вылил оставшуюся жидкость в огонь и услышал, как он зашипел. Чарли сел, прижав колени к груди, в ожидании того, когда костер потухнет, и представил себе, что видит огни на других вершинах холмов вдали. Тем, что он сделал сегодня ночью, он обеспечит, что Урсула Даунз больше никогда не сможет причинить вред ни ему, ни кому-либо еще.
От грохота музыки в соседней комнате у Рейчел Бриско снова разболелась голова. Она посмотрела на часы; было еще рано. Лучше подождать до полуночи, тогда и вправду стемнеет. Она закрыла глаза и замерла, пытаясь успокоить мысли, цвета и формы, которые наводнили ее голову.
Ритм музыки возвращал ее к воспоминаниям о весне. Она тогда лежала в кровати в общежитии университета, первый раз в году с открытыми окнами. Проснулась она в темноте, услышав шум снаружи. Какой-то низкий гортанный звук раздался немного выше окна ее спальни. «Животное», — сначала подумала она. Затем крики стали раздаваться все чаще и чаще. Когда Рейчел поняла, что это были за крики — человеческие, а не животные — то почувствовала смущение и отвращение, а еще ее охватил озадаченный интерес. Прошло еще несколько секунд, и всё затихло. Все говорили, что это красиво, но как вообще могла быть красива вся эта борьба и вой, как у животных? У Рейчел свело живот, когда она вспомнила об испытанном тогда отвращении. Для нее так и осталось загадкой, что же заставляло мужчин и женщин желать заниматься сексом. Но хуже всего было притворство, объяснявшее все это любовью.
В восемь минут первого Рейчел встала и осмотрела комнату и все, что в ней находилось: кровать, стул, стол, сама она и рюкзак. Тут не было ничего, что могло бы кому-то что-то о ней сказать, — ни книг, ни музыки, ни картин. Только несколько предметов одежды, небольшие часы и кое-какие туалетные принадлежности, но все это влезло к ней в рюкзак. Каждую ночь ей приходилось покидать эту комнату с расчетом на то, что она никогда не вернется. И все же пока что она всегда возвращалась, не в состоянии позволить этой части своей жизни уйти, хотя, в конце концов, она должна будет это сделать.
