Эвелак взмахнул мечом над головой, а Ив ударил его под горло. Это произошло почти одновременно. Эвелак рухнул, погребая под собой своего противника. Кровь хлынула водопадом; Ив понял, что тонет. Сверху на него не мигая смотрел огромный мутный глаз. Ив лежал на дне быстрого ручья. Вода, поначалу коричневая и мутная, постепенно становилась все более прозрачной. Она бежала быстро, и очень высоко, наверху, плясало налившееся кровью солнце.
В ручей погрузились руки, чрезмерно большие, искаженные водой, увеличенные течением. Они подхватили Ива за плечи и потащили наверх. Он не сопротивлялся. Вода вошла в его ноздри, в рот, в глаза, в уши; в груди горело.
Он услышал, как над его телом ссорятся мужчина и женщина.
Мужчина кричал:
— Ты утопила моего господина!
— Лучше помоги поднять его! — огрызалась женщина.
— Не трогай его!
— Он тяжелый!
— Курица!
— Я оруженосец, ты, потный раб!
— Я не раб, дура!.. Ты убьешь его!
— Ты сам убьешь его!
— Вы оба… – прошептал Ив и понял, что все это с ним происходит не в первый раз. Он уже лежал мертвым, а мужчина и женщина наперебой терзали его своими заботами. – Вы оба меня убьете, — сказал Ив еле слышно.
— Он не дышит! – закричала женщина. – Помоги встряхнуть его!
Они дергали и волокли Ива, зажимали ему нос и давили на живот, и вода потекла у Ива изо рта, из глаз, из ноздрей и из ушей.
— Пустите, — умолял он, но они не слышали.
— Ему больно, — сердился Нан.
— Вот и хорошо! Боль не позволит ему умереть, — отвечала Левенез, и ее голос скрежетал, как нож по стеклу.
Виола играла совсем близко. Ив попытался оттолкнуть от себя чужие руки.
— Он пошевелился, — обрадовалась Левенез.
— Тебе показалось, — возразил Нан безнадежно. – Он мертв.
— Ты же говорил, что ему больно.
— Он мертв, и ему больно. Умирать – это больно.
— Откуда ты знаешь?
— Меня убивали несколько раз. Вот и знаю.
— Ха! – сказала Левенез. – При чем тут ты? Кому ты интересен?
— Никому. Я просто так сказал. Чтобы ты поняла.
— Лучше помолчи. Он шевелится.
Нан вдруг набросился на Ива, как стервятник, и закричал:
— Вы меня слышите? Мой господин, вы слышите меня?
Ив открыл глаза и снова увидел мертвый глаз великана – огромный, выпученный, в обрамлении пушистых ресниц.
— Виола, – прошептал Ив.
Музыка была теперь повсюду. Ив лежал на берегу ручья с быстрой прозрачной водой. Вокруг пестрели цветы. Их собрали по всему лугу и густо утыкали ими землю вокруг Ива. Прямо над рыцарем соорудили арку из гибких ветвей и увили ее травой. В головах у него сидела маленькая корриган и играла на виоле.
Эта корриган была исключительно худой, с тонкой жилистой шеей и редкими серыми волосами. Ее красные глаза выглядели заплаканными, губы были синими. Синеватыми были и длинные тощие пальцы, сжимавшие смычок. Они хмурилась и кривила лицо, но музыка, которая изливалась со струн виолы, была совершенной противоположностью своей создательнице: полнокровная, веселая, она вызывала в мыслях быстрые прыжки и зеленый цвет.
Поймав взгляд Ива, корриган сказала:
— Меня зовут Йонана. Я названая сестра Карминаль.
Ив молчал.
Йонана сказала:
— Карминаль замок, но это не имеет значения. Я тоже влюблена в Артура.
«Где мои люди?» – хотел спросить Ив. Но не смог произнести ни звука. До него донесся пронзительный вопль Левенез:
— А я говорю, лучше вино!
— А я говорю, лучше вода! – орал в ответ Нан.
— Разбавленное вино, — предложила Левенез.
— Чистая вода! – упирался Нан.
— Уморить его хочешь? Вода не утоляет жажду!
— Отравить его хочешь? У него вся глотка обожжена кровью!
— Да я тысячу раз поила раненых!
— Да я сам тысячу раз был ранен!
— Голодранец!
— Курица!
Донесся звук пощечины, а потом Левенез поднесла к губам Ива флягу с крепким вином. Ив выпил несколько глотков и только хотел поблагодарить оруженосца, как Левенез куда–то исчезла, а рядом возник Нан с горящей щекой и кружкой, полной воды.
— Пейте, мой господин, и не слушайте эту женщину. Она хочет вашей смерти. Корриганы коварны. Им только бы петь да плясать. Вон, уж и праздник приготовили. На вашей могилке поплясать.
Он повернулся к музыкантше.
— А ты чего тут пиликаешь? Думаешь, помрет – тут–то и начнется ваше корригановское веселье?
— Оставь, — попросил Ив. – Мне нравится музыка.
— Ладно, — проворчал Нан и вдруг исчез.
На его месте возникла Левенез. Ее круглые желтые глаза горели. Она хватила кружкой обо что–то твердое, так что глина разлетелась на куски. Фляга вновь ткнула Ива в губы.
— Это доброе чистое вино, мой господин.
Ив послушно выпил вино. Нан, с мокрыми волосами, вцепился в уши Левенез. И тут Йонана опустила смычок, схватила полено, приготовленное для костра, и безмолвно принялась охаживать обоих.
