Задумавшись о женитьбе, сир Эвелак начал рассылать гонцов по окрестным сеньорам, но везде он встречал отказ. Ни одна девица не соглашалась соединить с ним судьбу; да и не нашлось бы ни одного отца, который дал бы согласие на брак своего чада с подобным чудовищем.
Раздосадованный, сир Эвелак принялся разбойничать. Собственные его люди давно уже не могли его прокормить, поэтому он нападал на чужие хозяйства и таскал скот. Никто не мог доказать, что это именно его рук дело, и потому сир Эвелак ловко уклонялся от обвинений.
Но спустя некоторое время к кражам скота сир Эвелак присовокупил похищения молодых девушек и украл таковых с десяток. Наконец он осмелился поднять руку на дочь соседа и силой увез ее в свой замок, где и обвенчался с ней помимо ее воли. В первую же ночь она умерла, и ее тело нашли на перекрестке дорог, в убранстве из увядших цветов.
Это переполнило чашу терпения, и к замку великана подошло целое войско. Люди сира Эвелака разбежались при первом же появлении солдат, а сам Эвелак отважно сражался на стенах замка, бросая в осаждающих огромные глыбы. Но сир Эвелак, будучи, как многие злые великаны, существом весьма недальновидным, слишком увлекся выламыванием и бросанием камней, так что в итоге разрушил собственный замок.
Когда он увидел, что укрытие уничтожено, то обратился в бегство. Ни один конь не мог снести его, поэтому Эвелак бежал, как бегают обычные простолюдины, только в три раза быстрее – ведь у него были такие длинные ноги!
Всадники то настигали его, то отставали, а если кто–нибудь пытался поразить его пикой, великан наносил ему удар кулаком или коленом и таким образом увечил беднягу.
И вот погоня привела их в Броселиандский лес. Убегая, великан наступил на переплетенные следы Вивианы, и преследователи, не заметив опасности, попались в ту же ловушку. Долго кружили они по лесу, не находя ни выхода, ни друг друга. Несколько раз случалось им наткнуться на великана. Тогда они окружали его и вызывали на бой, но в последнюю минуту великан исчезал, а враги его обнаруживали, что сражаются друг с другом и уже нанесли один другому тяжелые раны. Многие из них таким образом умерли, а иные обратились в хищных птиц и теперь кричат по ночам, выискивая добычу. Ничто не приносит им удовлетворения, ибо все, кто попадает к ним в когти, — мыши, мелкие птички и прочие существа, — не являются тем, за кем они на самом деле охотятся. И все они обречены ловить Эвелака до самого Страшного Суда — и никогда не поймать его.
Что касается беглеца, то он достиг озера Туманов и, не колеблясь ни мгновения, вошел в воду. Терять ему было нечего, а будучи великаном, он не очень–то опасался волшебных существ. Великаны имеют обыкновение полагаться на свои огромные размеры и силу.
Поначалу корриганы приняли его как гостя. Ведь им неизвестно было, что он натворил, а сам он рассказывал о себе гладко и трогательно. Следует также отметить, что сир Эвелак довольно хорош собой – на великаний, конечно, лад — и выглядел безобидным и несчастным, в разорванной одежде и с окровавленным лицом. Он утверждал, что люди гнали его ссамого детства, ведь он уродился не таким, как прочие. Сетовал на человечью жестокость – и в это легко было поверить, потому что выглядел великан как настоящий беглец, с репьями в волосах, весь израненный и такой оголодавший, что кожа его сделалась смуглой, как у сарацина.
— Карминаль влюбилась в него, — сказал сир Ив, выслушав историю до этого места. – Вот что произошло.
— Не только Карминаль, — вздохнула Левенез. – Я тоже. Немножко, — тотчас добавила она. — Но Карминаль полюбила его сильнее. Она открыла перед ним двери и впустила его в себя. Замок, если только он настоящая женщина, может, подобно корриган, наделить человека тремя дарами: даром богатства, даром долголетия…
— А третий дар – тайна, — заключил Ив.
— Да; и если человек любит по–настоящему, то тайной окажется любовь; если же человек предаст корриган, то третий дар будет свободой от него. То же самое касается и великанов, — сказала Левенез. – Карминаль быстро поняла, что Эвелак – жадный, ненасытный, корыстный и никого, кроме своего чрева, не любит. Если бы она влюбилась в него насмерть, то погибла бы. Но она полюбила его самую малость.
— Почему же она не воспользуется третьим даром? – удивился сир Ив.
Левенез прищурилась:
— Я назову тебя «сущеглупым рыцарем», сир Ивэйн. Она прибегает к этому дару прямо сейчас! Ты должен отправиться к замку Карминаль и убить великана.
* * *
Левенез, пыхтя и краснея, притащила доспехи в сетке. Ив подтолкнул Нана:
— Помоги ей.
— С чего бы? Она оруженосец, вот пусть и трудится.
— Она девушка.
— Я не хочу унижать ее, — сказал Нан. – Усомниться в будущем рыцаре – значит, растоптать его честь. Особенно если это девушка. Они чертовски чувствительны к подобным вещам.
Левенез свалила доспехи на ковер и провела ладонью по лицу. А Иву вдруг представилось, как когда–то Эрри принес доспехи в часовню и как он, Ив, испытал сильнейшее разочарование при виде оруженосца, выбранного для него дядей. Но это случилось очень давно и почти забылось.
