– Поверьте, это займет пару минут. Дериктор сейчас подойдет. Он всегда был пунктуальным и приходил на работу минута в минуту. – Она посмотрела на часы.
– Ровно через минуту он будет здесь.
Сбежать не получилось. Пришлось подождать. От нечего делать он спросил:
– Кто же будет новый директор?
– Я.
– Вы? – он удивился. – Разве не пришлют кого-нибудь с области?
– Почему вы удивляетесь? Разве женщина не может быть директором гостиницы? У меня есть высшее образование, и работаю здесь уже три года.
– Буду рад за вас, – с чувством произнес Лау.
– Дериктор пришел, – шепотом произнесла восточная женщина.
Он подошел к директору. Обычный мужчина в сером костюме, невзрачный, такого встретишь на улице и тут же забудешь. Разве что необычно бледный и губы синие. Поверх костюма были небрежно намотаны бинты, пропитанные черной кровью. От мужчины неприятно пахло сладковатым запахом разлагающейся плоти.
Лау по привычке поздоровался и поймал себя на мысли, что в первый раз в жизни собирается разговаривать с покойником. Это показалось в высшей степени забавным. Никто не поверит, что он разговаривал с покойником.
Дериктор не ответил на приветствие, а сразу взял быка за рога
– Зз-ччем прр-ехалл? – запинаясь, прошептал покойник.
Лау уже устал удивляться здесь, ну, разговаривает покойник с ним, ну и что? Может, он такой разговорчивый, еще надоест в гробу в молчанку играть. На погосте, наверное, все соседи-покойнички давно окуклились, и не реагируют на внешние раздражители, а тут новенький, пусть его. Поболтает и надоест. Еще же не снесли и не зарыли.
Он пожал плечами и нейтрально ответил:
– В командировку послали.
– З-з-зрря.
– Я человек маленький, подневольный, меня послали, и я приехал.
– Зззрря, – повторил Дериктор.
– Что зря? – он не понял.
– Сссюда прр-ехалл, прропад-дешшшь.
Лау пожал плечами. Говорить банальности не хотелось, на ум кроме глупой сентенции «никто не знает своей судьбы» ничего не приходило. Ему не нравилось изрекать с умным видом банальности, поэтому промолчал.
– Трр-ри дд-дняя, – прошелестел Дериктор. – Трр-ри дд-дняя.
Он уже слышал про три дня от дневной красавицы. И этот туда же!
– Что за три дня? – решил уточнить Лау.
– Есс-сли чч-черезз трр-ри дд-дняя нн-не уу-уедд-ешшь, пп-прропадд-дешшшь.
Под покойником на полу стала разливаться вода. Доски пола неожиданно разошлись, и директор провалился в воду и стал медленно тонуть. Следом за покойником стал тонуть Лау, но, как ни странно, не испытал никакого испуга и ужаса. Как-никак он герр Лаукерт цур Зее. Водоплавающий. Вот и есть повод поплескаться в водичке.
Вода была прозрачной, кристально-чистой. Сначала на желтый песок опустился покойник, а потом Лау. Песок под ногами взметнулся вверх, окутал их по колено, и опустился на дно. Дно было на удивление чистое, вокруг шныряли какие-то мелкие рыбешки, а недалеко на дне было что-то темное, плохо различимое.
Покойник взмахнул руками, от него испуганно порскнули рыбки и еле слышно пробормотал. Воздух при этом не вырвался изо рта пузырями:
– Нне-нна-вижу воду.
– Что? – опять не понял Лау. Вместе с директором они оказались в гостинице. Даже одежда не намокла.
– Ненавижу воду, – отчетливо произнес покойник и стал перебирать ногами, как лошадь. – Н-не хх-ххоччу т-то-ннуть. Х-хоч-чу уп-покоиться в с-сухом м-месте, на пр-ригорке, ч-чтоб г-гроб в в-воде не пл-лавал. Прр-оклятое оз-зеро во дворе дома!
– Что за озеро? – не понял Лау. – Какое озеро?
Дериктор не удостоил ответом, неуклюже выбрался и лужи и поскакал по полу, как стреноженная лошадь, к двери своего кабинета. Едва Дериктор выбрался из лужи, как вода тут же всосалась в пол из мраморной крошки.
Лау никогда не видел стреноженную лошадь, но встречал такое выражение в художественной литературе, и скачки покойника лучше всего описывались этим выражением. Он был в раздрае. Фокус с водой его не впечатлил. Его занимала другая проблема. Сначала девица, потом Дериктор. Может, на все плюнуть и сдернуть отсюда с приятным приложением в виде девицы? Кажется, она намекала на оплату наличными. Что он скажет шефу? Запугали покойнички? У него с головой все в порядке или насмотрелся на ночь ужастиков? Или, под белы рученьки и пожалуйте к Кащенко? Тогда придется искать новое место работы. Не хотелось бы. Не будем поддаваться на провокации. Он не чувствительная кисейная барышня, чтобы бояться нечисти, и поддаваться панике по малейшему поводу. Поэтому – вперед! Труба зовет! Играет марш победы!
2. ПЕРВЫЙ ДЕНЬ
Лау уезжал из насквозь промороженного Moskaubad’a. С торцов зданий на него смотрели огромные портреты Фофана Великого Объединителя Всея Руси. Портреты шептали ему вслед: не забудь вернуться, чтобы потесниться и принять новых граждан страны!
