– Он просто… – снова начал Молле, но неожиданно осекся. Взгляд его устремился на Кэмпбела-старшего или того, что приняло его облик и сейчас менялось буквально на глазах.
Он стал ниже ростом. Глаза превратились в светло-карие. Волосы из темно-каштановых обратились русыми и слегка завились. Телосложение осталось довольно атлетическим, но стало каким-то угловатым, нескладным.
Не прошло и трех секунд, как перед ошарашенными наблюдателями замер незнакомый подросток.
Арчибальд сжал губы, в упор глядя на него. Говорить он ничего не говорил, но тень, набежавшая на лицо, оказалась куда красноречивее слов.
Подросток молчал, сверля мужчину неприветливым взглядом. Тот тоже молчал, не желая ничего объяснять. Девушка и молодой человек молчали, ожидая хоть какой-то реакции от предводителя или хоть каких-то слов от нового видения. Наконец, Джон не выдержал.
– Кто это?
Молле продолжал молчать, не сводя взгляда с подростка. Нэйда, все еще остающаяся за его спиной, негромко вздохнула.
– Пантера была моим кошмаром… Отец Джона приходил к нему. Значит, этот паренек – твой, Хищник… Ты его знаешь?
Хищник подавил вздох и с мрачным видом опустил подбородок.
– Знаю. Он был моей первой жертвой.
– Что? – два голоса прозвучали, как один. Нэйда и Джон переглянулись; Кэмпбел недоверчиво вгляделся в поддерживающего его врага.
– Но разве… я думал, мой отец был вашей первой жертвой?..
– Нет, – Арчибальд мотнул головой и неожиданно начал рассказывать, – Это случилось, когда я учился в средней школе. Мне было чуть больше шестнадцати, и мои отношения с одноклассниками… были далеки от идеала. Надо мной любили издеваться, я иногда терпел, иногда дрался. В тот раз я пошел в уборную, и там был этот парень. Лиам Мэйсон – так его звали. Он стоял у раковины, мыл руки и, увидев меня, начал насмехаться… Сказал то, что не может вынести ни один мужчина. Я толкнул его в спину, он ударился лицом о собственное отражение и, падая, приложился виском о раковину… Когда я уходил, он дышал. Потом приехала полиция, «Скорая»… – мужчина нахмурился, – Я не хотел вспоминать этого. Я заставил себя забыть о нем. Не знаю, почему… то есть, как…
– Смотри! – Нэйда слегка толкнула его в спину. Молле поморщился, но обратил взгляд на замершее перед ним видение. Хорошо еще, что это не та девица… Хотя ненамного лучше.
Лицо подростка на глазах покрывалось кровью, и на виске его начинала чернеть жутковатая рана.
– Дьявол… – голос Джона дрогнул, – Я не понимаю… нас пытаются запугать?
– Или хотят пробудить чувство вины? – в тон ему добавил Арчи, и тотчас же перебил сам себя, – Но кто? Кому нужно все это? Нэйда, кому ты насолила?
– Я???
Джон, по-видимому, пришедший к тому же выводу, что и его извечный неприятель, согласно кивнул, оглядываясь через плечо.
– Конечно. Ты затеяла все это, ты хотела получить это свое ожерелье… должно быть, кому-то это не понравилось. Но кому?
– Вот ты мне и скажи! – девушка, обняв себя руками, надулась, как маленькая, – Может, это твое желание разгадать, видите ли, тайну этого места дало такой результат! Может, это тебе не хотят… ой, мама…
Взгляд ее вновь обратился за спины спутников, и те одновременно обратили взоры вперед.
Там, где мгновение назад находился истекающий кровью подросток, свивал тяжелые кольца огромный удав, сверля недобрым взглядом троицу перед собой.
– Он смотрит на тебя? – Кэмпбел недоверчиво оглянулся через плечо. Немигающий, холодный взгляд змеиных глаз и в самом деле был прикован к Нэйде. Та тяжело сглотнула и попыталась скрыться за спиной Хищника. Видимо, ему она вполне доверяла разобраться с собратом из животного мира.
– Прекрати трусить, – Арчибальд слегка поморщился, – Это всего лишь иллюзия, она не…
Он хотел сказать «не кусается», но в этот самый миг змея сделала бросок. Молле рефлекторно дернулся в сторону, машинально уводя с линии атаки и Джона; наемница упала на пол, закрывая голову руками. Оскаленная пасть змеи наткнулась на стену и, прочертив по ней клыками, опустилась. На камне остались две ровные борозды.
– Ладно, может и кусается, – мужчина глубоко вздохнул, – Значит, надо как-то обойти это пока не появились другие.
Ответом на его слова стало неприязненное, свирепое шипение озлобленной змеи, постепенно переходящее в шипение человека. Удав менялся, извивался, уменьшался; морда его принимала все большее сходство с человеческим лицом, появились усы, изменились глаза… Прошло секунды три, не больше, а перед тремя путниками уже стоял злой, как черт, Джозеф Кэмпбел.
– Мерзавец! – снова завел он, – Предатель! Ты предал родного отца, братаешься с врагом! Что я говорил тебе в детстве?!
Джон вздрогнул, недоверчиво хмуря брови. До сей поры призрак бросался только общими фразами, теперь же речь зашла о чем-то более личном, более глубоком, и парень заметно струхнул. Арчибальд прищурился. Что же капитан говорил сыну в детстве? Если он знает… если сейчас скажет…
– Умри, но не предавай семью! – зло бросил Кэмпбел-старший, – А ты! Ты предал собственного отца! Как ты мог, Джонни, как ты мог?!