– Хорошо, – Арчибальд отвечал, одновременно просчитывая ситуацию, – Ты не желаешь отвечать мне, значит, можешь не ждать и ответа от меня. Полагаю, зачем тебе все-таки нужно это ожерелье, ты тоже не скажешь?
Мик сузил темные провалы глаз, вглядываясь в святотатца, столь нагло говорящего с ним, с богом.
– А ты не думаешь, что, воскрешая тебя, оно поглотило твою душу?
Мужчина на несколько мгновений умолк, честно пытаясь обнаружить в себе какие-то изменения и таковых не находя. Потом покачал головой.
– Не думаю. Что ж, ладно… Я могу попытаться убить тебя, Мик, – он приподнял подбородок, разглядывая божка свысока, – В моих руках ожерелье, в моих руках пистолет… Думаю, на что-то мои пули сгодятся. Но у меня и в самом деле есть к тебе вопросы, и касаются они… не тебя.
Божок усмехнулся. На лице его появилось выражение мудрого старца, многое знающего и все понимающего.
– Ты хочешь узнать о Владыке морей. Не думал, что чей-то домашний питомец вызовет такой интерес, но что ж… Задавай.
По губам Молле молнией скользнула дьявольская улыбка.
– Благодарю покорно. Ты уже ответил на все, что я хотел знать. Что ж, бог… выбор у тебя невелик – или убраться по-хорошему, или погибнуть от моей пули.
– Я бессмертен, – Миктлантекутли развел руки широко в стороны. Сильный порыв ветра толкнул мужчину в грудь, пытаясь заставить отступить. Он устоял, слегка хмурясь. По всему выходило, что божок перешел в атаку.
– Ты лишил меня питомца, Хищник, – продолжал голос со стороны. Лицо ребенка кривилось и темнело, обретая смутное сходство с черепом.
– Будет справедливо, если ты займешь его место.
Он выбросил руку вперед, слегка поводя ей. Хищник, продолжающий сжимать в кармане ожерелье, вдруг ощутил смутное шевеление и сжал пальцы сильнее.
Ожерелье извивалось, будто живое, пыталось обвить его руку горячей змеей и мужчине приходилось непросто.
Со стороны он, должно быть, выглядел глупо – замерший в одной позе, сунувший руку в карман, с напряженным лицом, – но сейчас не думал об этом. Было не до того. Чертов ошейник извивался, как огромная пиявка, и мужчина небезосновательно начинал опасаться, что дрянь может и впиться в него в поисках крови.
Арчибальд достал пистолет и, почти не сознавая своих действий, рывком выдернул из кармана «пиявку». Та мгновенно обвисла, прекращая шевелиться, становясь вновь не более, чем ошейником дракона, вожделенном для многих ожерельем.
– Оно живое? – Арчи слегка приподнял ожерелье. Нэйда позади издала какой-то странный, не то испуганный, не то изумленный звук. Бьянка переглянулась со своим братом, безмолвно обмениваясь с ним каким-то мнением. Джон промолчал, но Молле буквально кожей ощущал, как разглядывает молодой человек существо в его руке. На прочих фанатиков внимания мужчина не обращал, и мнением их не интересовался.
Божок тонко улыбнулся и снова протянул руку навстречу собеседнику.
– Не заставляй меня гневаться, Хищник. Отдай.
Спину кольнуло болью, и Молле, морщась, переступил с ноги на ногу.
– Почему эта дрянь не вылечила мою спину?
Ребенок пожал худыми обнаженными плечами. Сейчас, на дневном свету, стало очевидно, что он смугл и, должно быть, национально принадлежит к тем же мексиканцам, или к ацтекам. С учетом древности бога последнее казалось более вероятным.
– Ожерелье не лечит и не воскрешает, – последовал очень спокойный ответ, – Ожерелье дает силу бога. А боги бессмертны.
– Но…
– Нет, ты не стал бессмертным, – опередил его вопрос Миктлантекутли, – Как и Ицтли. Вы обрели силу бога на время, возвратились к жизни, но остались людьми… Больше оно не нужно ни тебе, ни ему. Отдай.
Арчибальд прищурился. В словах Владыки мертвых ему почудилась нестыковка.
– А тебе оно зачем? Только что ты утверждал, что бессмертен, поскольку бог… Для чего тебе, богу, сила бога? Или я прав, и ты решил стать единственным в пантеоне?
– Пантеон… – в голосе зазвучала неподдельная грусть, – Ты ничего не знаешь о моем пантеоне, Хищник. Они были моей семьей, но они ушли… Оставили этот мир и меня. Но я не могу последовать за ними. Пока есть мертвые, я должен быть. Отдай мне ожерелье, не задавай вопросов. Я не желаю зла людям, как не желаю зла и тебе.
Мужчина досадливо вздохнул. Проклятый божок постоянно норовил замкнуть разговор в круг, не давая никаких ответов и это уже раздражало.
– Для чего тебе ожерелье? – он выждал несколько секунд и внезапно окликнул, – Бьянка! Чего он хочет?
Потрясенная до глубины души девушка подалась назад и, плюхнувшись на траву, вытаращилась на него в совершенном шоке.
– Мне… мне-то откуда знать? – с некоторым трудом выдавила она, – Я же… я не… Ицтли! Ты его жрец, ты знаешь?..
Ицтли, ошарашенный вопросом ничуть не меньше, попытался поднять сестру с земли и без особой уверенности покачал головой.
– Я… исполняю лишь волю Миктлантекутли. Ему нужны были жертвы – я привел…
– Зачем мне жертвы? – божок повернулся всем корпусом к своему верному последователю. Тот нервно попятился.