Гриф проследил взглядом гусеничную колею и впереди, метрах в двухстах, увидел на фоне серого рассветного неба черный холм. Пригибаясь, напружиненным шагом он порысил к танку. На открытой местности чувствовал себя неуютно. Снова вернулось ощущение черепахи, вытряхнутой из панциря. Ранний час был выбран сталкером не случайно. Он знал, где находится атомный танк, и верно рассчитал время.
Приблизившись к технике, Гриф ощутил за грудиной вибрацию, переходящую в щекотку. «Фонит, зараза». Не издавая шума, он кругом обошел исследовательский транспорт, осторожно пробуя люки и двери на предмет открывания. Сквозь узкие бронированные стекла боковых дверей кабины ему удалось разглядеть двух человек. Мордатый с козлячьей бородкой расположился на трехместном пассажирском сиденье. Он вытянул ноги, откинулся на спинку, закинул голову, раскрыл рот и, надо думать, храпел немилосердно. Из-за его бедра выглядывал ствол автомата. По смутным очертаниям в сумраке кабины Гриф предположил, что это АКСУ. За мордатым на узкой перегородке висела разгрузка.
Второй горе-сторож сидел на месте механика-водителя, сполз вниз по сиденью, подбородком уперся в грудь, пальцы рук сплел на животе. Как и первый, он спал крепким безмятежным сном. Проход между сиденьями вел в соседнее отделение. Дальше сумрак сгущался до непроницаемой темноты.
В какой-то степени Гриф понимал беспечность охранников. Места здесь нехоженые, тихие. Сталкер прислушался. Кругом стояла гробовая тишина. Как-то за мыслями он не обратил на это внимание раньше, но теперь, при взгляде на блаженных сонь, аномальное безмолвие выступило на передний план. Сталкер посмотрел кругом. Под ногами жухлое лохматое поле, над головой тяжелое серое небо, позади черная гребенка леса.
«Неужели здесь всегда так тихо? Или только с ранья». Гриф попытался припомнить. Тут же отбросил пустое занятие и еще раз попробовал открыть боковую дверь. «Да уж. Придется ждать». Сталкер устроился под передним наклонным бронелистом. Лег на сухую траву так, чтобы было видно обе гусеницы. Толстый металл на днище был разорван, словно его пробили изнутри, словно из танка вырвали сердце. Отогнутые энергией взрыва острые, рваные края едва не касались земли.
Время тянулось медленно, нудно. Мысли, словно привязанные, то и дело возвращались к тоннелю и Яве. Гриф сомневался, действительно ли он слышал скрип петель или это покладистость воображения. Он очень хотел надеяться, что парень спасся и заперся в тоннеле. «А если не успел? Все равно вернусь. Мне надо знать точно. Найду его живым или мертвым». Представились оторванные паронитовые накладки, разорванный комбинезон, развороченная грудная клетка. Сталкеру сделалось жутковато. Он вдохнул, пустил прохладный утренний воздух в грудь, тряхнул головой, затем встал на колени. Подумал, что скоро понадобится свобода действий, а шмотник может этому помешать. Гриф стянул вещмешок, положил рядом, приспосабливая под подушку.
Слева послышался негромкий металлический щелчок. сталкер быстро поднялся на ноги, вынул из кармана нож, открыл лезвие. Укрываясь за броней, выглянул.
Из распахнутой двери вылез мятый, широкий в плечах, еще шире в животе, сонный «махновец». У Грифа язык не поворачивался назвать седыховскую шайку и, в частности, этого толстяка, сталкерами. Придерживаясь за дверную ручку, он грузно спрыгнул на землю. Все его тело по инерции пошло вниз, словно желейное, подогнуло ноги, а затем вернулось назад. Широкий поясной ремень от армейской портупеи съехал на массивный зад, кобура болталась где-то у правого колена.
С осоловелыми глазами, покачиваясь, махновец для приличия или чтобы самому утром не наступить, отошел на три шага к корме. Продолжая противостоять невидимым ветрам, расстегнул брюки и стал лить на гусеницу.
Гриф бесшумно выскользнул из-за брони, мимоходом заглянул в кабину. Второй охранник спал в прежней позе и сопел задыхающимся храпом. Незамеченный, сталкер сократил дистанцию до толстяка. Он не стал дожидаться, пока тот окончательно облегчится. Левой рукой запрокинул кудлатую голову, а правой резанул по натянутой коже. Руки махновца рванулись к горлу. Гриф ударил ему под колено и бережно повалил на спину.
Булькая и хрипя, махновец ворочался у ног сталкера, из-под ладоней, между пальцев сочилась кровь. Глаза его закатывались, веки слабо подрагивали. Не дожидаясь, пока душа расстанется с телом, Гриф бесцеремонно перекатил его на левый бок, отстегнул клапан на кобуре, достал ПМ. Уверенным движением отщелкнул обойму, все восемь патронов один к одному поблескивали латунными боками. Вставил магазин обратно, пистолет убрал в карман куртки и продолжил обыскивать остывающее тело. Пачка «Бонда» показалась не менее ценным трофеем. Зажигалка также перекочевала к сталкеру.
