Взглядом Эдмаил приказал ему подойти, и Алек увидел, что чаша наполнена кровью. Лорд крепко сжал его руки выше локтей, перегнувшись через неё.
- Сила Ночи, имеющая власть надо всем, что когда-либо погружалось во Тьму, - заговорил он, - если ты не принимаешь его служение, пусть он умрёт, если ты милостива к нему - посели в него Тень.
Ладони Алека коснулись вязкой поверхности, нервно дёрнулись пальцы, погружаясь глубже и доставая до дна чаши. Эдмаил отпустил его руки и выпрямился, удовлетворённо наблюдая за тем, как вспенилась в чаше кровь Светлого Хранителя, захваченного в плен совсем недавно.
Густая тёмно-алая жидкость сковала кисти рук Алека. Кровь жгла его кожу, но он почти не чувствовал этого. Как завороженный, он наблюдал за крупными розовыми пузырями, надувавшимися и лопавшимися с таинственным шорохом.
Потом будто невыносимо холодные острые штыри вонзились в его ладони. Он вздрогнул всем телом и беспокойно задышал, хватая воздух ртом. Кровь широким жгутом ползла наверх, как будто змея оплетала его руки, ему казалось, что это раскалённый металл потянулся к его плечам. Потом - резкий укол в грудь, и он рухнул, как подкошенный, на холодный пол, скользнув окровавленной рукой по гранитному постаменту…
* * *С тех пор и до плена Изгоняющего он больше не помнил своего прошлого. Сила Ночи, вошедшая в него при посвящении, исковеркала его память сильнее всего того, что было раньше. Никаких подробностей, даже смутных образов - какая-то омерзительная каша тёмных тонов, море Тени и боли, и яркая мысль о вечном и слепом служении Хозяину Ночи.
Когда он ещё не был посвящён, иногда он сидел или лежал в своей каморке и вспоминал - без тоски или грусти, просто как факт - своих родителей, любовь к Флае, службу с Эльшаром, первого убитого Стража. Он не желал вернуть прошлое - он всегда шёл только вперёд - но это всё хранилось в его памяти, заботливо отложенное на второй план, но никогда не забываемое.
Но теперь Алекрин Ат Лав стал Воином Тени, он превратился в нечто иное, похожее на человека лишь внешне. Яростные попытки сохранить собственную личность наложили свой отпечаток, раскрывавшийся потом постепенно. Можно сказать, что прежний Алек просыпался в нём медленно-медленно, но это было бы не совсем справедливо. Точнее сказать, прежнего Алека больше никогда в нём не проявилось.
