Его невзлюбили сразу все - и командиры, и другие Воины Тени. Как и многие из них, он был угрюмым и злым одиночкой, но совсем по-иному злым и совсем иначе жестоким. Он часто смеялся, раскатисто и презрительно-невесело, словно хотел, чтобы все согнулись под тяжёлыми звуками смеха, как под камнями. Этого никто не понимал и не принимал. Он легко вспыхивал и, если никто из командиров не вмешивался, разбирался с обидчиком без проблем и за очень короткий срок. Если не было возможности убить в прямой схватке - он находил способ сделать это иначе.
Жили они по десять-двенадцать Воинов в одной палатке, но никому из них не были нужны никакие условия. Если в руки одного члена отряда попадался пленник, развлечения хватало на всех, но в этом Алекрин никогда не принимал участия. Сам он пленных не брал, убивал всегда быстро, не мучая жертву, гоняясь не за удовольствием от чужой боли, а за количеством жизней на своём счету.
Как и все остальные, он никогда не щадил себя, и даже разведка в страшных для Воина Тени лесах Такеи его не пугала. Зато каждый чувствовал, что на стороне этого Воина Тени сама Сила Ночи: иначе как он каждый раз возвращается, часто один из всех, не тронутый каким-нибудь блуждающим призраком Приносящего Жертву? Редко когда он совершал ошибку, а если и совершал, ни один из сменившихся командиров не наказывал его. Алекрин всегда сам отмерял себе наказание и сам приводил его в исполнение, ни у кого не спрашивая, никому не докладывая и никогда не жалея себя.
Если бы не многочисленные его странности, он мог бы стать идеалом Воина Тени. Но он им не был.
Он был личность. Он умел быть таким, как все, но выделялся из них всегда, и это было тем, что поворачивало против него всех. Его невероятная удача раздражала, но когда он возвращался с очередного задания вновь живым, хотя обязан был погибнуть, приходилось отмечать его, а уж он сам не позволял впредь о себе позабыть. Всякий раз, когда Лорд Нейцер прибывал в лагерь или просто проезжал мимо и останавливался на один-два часа, Алекрин в числе первых был представлен к Дару.
Нейцеру никакого труда не стоило раздавать Дары, и он совершенно не обращал внимания на то, чем один Воин отличается от другого. А Алек набирал по крохам Дары и опыт, наперекор пожеланиям скорой смерти в свой адрес.
Ни разу за это время он не задумывался о том, кем он был до этого. Самое раннее его воспоминание на тот момент - словно живая, ползущая наверх кровяная змея. Но это и то было очень смутной картинкой, и никаких ощущений с ней связано не было.
