– Шерхан, словно большой котенок, набросился на Арсения, свалив его с ног. Завязалась шутливая борьба. Они катались по коридору. Арсен ласково трепал Шерхана за уши. Шерхан, рыча, тихонько кусался. Арсен оказался сверху. Он вставил в пасть Шерхана горлышко бутылки, которую он все это время держал в руке, пытаясь не расплескать, он опрокинул ее, вливая остатки в пасть тигра. Шерхан недовольно зарычал и, лягнувшись, выскочил из-под Арсения. Арсен, смеясь, откатился, а Шерхан, отбежав, уселся поодаль, смешно отплевываясь и фыркая, утирал морду лапами. Арсен, поднявшись, подошел к Шерхану.
– Ну не так уж это противно, маленький задира, – он потрепал его по голове. – Ладно, идем на кухню. Покормлю тебя чем-нибудь вкусненьким.
Придя на кухню, Арсен отпустил всех слуг. Открыв крышки на всех котлах, Арсен предоставил Шерхану право выбора. Наблюдая за довольно чавкающим Шерханом, Арсен удобно устроился в принесенном для него кресле. Разморившись от тепла в кухне, он забылся тревожным хмельным сном.
Волею сна, Арсен оказался в ночном лесу. Кристина стояла в нескольких шагах от него. Она кокетливо манила его пальчиком, хотя на ее лице не было ни тени улыбки. В ее глазах была грусть. Она что-то говорила ему, Арсен видел, как шевелятся ее губы, но слов не слышал. Вдруг она развернулась и побежала прочь. Повинуясь неведомой силе, Арсен бросился за ней. Кристина выбежала из леса и остановилась. Он не видел, но точно знал, что там, за кромкой леса, крутой обрыв. Она стояла на краю обрыва и смотрела вниз. Она обернулась, словно прощаясь, и шагнула.
– Нет! – Арсен с криком проснулся.
Он удивленно огляделся и вспомнил, что уснул в кресле, на кухне. Шерхан, спавший у его ног, поднял голову, и удивленно посмотрел на Арсения.
Арсению вдруг мучительно захотелось увидеть Кристину. Граф встал и в ленивом сопровождении вышел в холл. Арсен остановился у подножия лестницы и, задумавшись, посмотрел наверх. «Где-то там, в одной из многочисленных комнат, Кристина, возможно, спит в своей теплой уютной постельке». Сейчас он готов был бы отдать все, что имел, всю свою несчастную жизнь, со всеми ее потрохами, лишь бы иметь возможность быть рядом с ней. Но, вспомнив ее противостойкое отношение к нему, Арсений, не желая тревожить ее сон, отправился в библиотеку, намереваясь закончить опустошение начатого ящика с вином.
Кристина, несмотря на свою смертельную усталость, лежала в темноте и никак не могла заснуть. Замок уже давно был погружен в сонную тишину. Ее усталое тело, казалось, расползлось в теплой мягкой постели, словно медуза, дрейфующая на волнах, оно давно уже спало, но разум девушки все никак не желал отдаться на волю сна и все рисовал и рисовал ей в воображении картины минувшего и призрачные зыбкие мечты будущего. Постепенно, в скольжении песочного времени, усталость убаюкивала ее. Чувствуя, что засыпает, Кристина решила взглянуть перед сном на Тори. Превозмогая ленивую размягченность, она встала и прошла в соседнюю, смежную комнату. Виктория сладко спала, улыбаясь во сне. Кристина заботливо поправила сползшее одеяло. Поцеловав спящую девочку, она вернулась в постель и, наконец, забылась освобождающим сном. Сколько она спала, Кристина не знала, но ей показалось, что всего лишь несколько минут ей удалось поспать. Тоненький дрожащий голосок просил ее вернуться из солнечного успокоения сна.
– Барышня, пожалуйста, проснитесь!
Кристина открыла глаза и увидела перед собой худенькое личико Феофании, одной из ее служанок.
– Что случилось?! – обеспокоено вскинулась Кристина, – Что-нибудь с Тори?
– Нет, нет, – быстро заверила ее девушка, – малышка спит, с ней все в порядке.
– Что же тогда? Зачем ты будишь меня? – непонимающе с недовольством сказала Кристина, ложась на подушки и намереваясь снова уснуть.
– Граф требует, чтобы вы пришли, – жалобно заявила девушка. – Он ужасно зол! – доверительно прошептала Феофания, так, будто открывала какую-то страшную тайну и боялась, что их кто-нибудь может подслушать.
– В такой час? – удивленно спросила Кристина, – Ведь уже глубокая ночь!
• Когда граф зол, для него не существует понятия времени! – заявила Феофания с таким видом, будто это была первозданная истина и лишь она, по-своему невежеству, не знала этого.
– Но, я ведь не его служанка! – возмущенно воскликнула Кристина, с раздражением откидывая одеяло и вставая, – Я вовсе не обязана бежать сломя голову по первому же его зову…
– Ах, сударыня, милая! – прервала ее Феофания, – Ваше счастье, что граф Вас не слышит.
– Знаешь, Феофания, на твоем месте я бы не стала служить у человека, которого вынуждена бояться. Хотя, возможно, здешним жителям нравится подобная тирания. Но что тебя здесь держит?!
– Нет, барышня, мне порой вовсе не нравится поведение нашего господина. Но я не вольна выбирать. Понимаете?! Я крепостная. И это моя жизнь. Это мой дом и люди, которые меня окружают, моя семья. А наш господин, он словно бог над нами. Вправе ли кто-нибудь осуждать или судить волю Господню?!
