Очнувшись от ужасного грохота, Арсений со стоном попытался подняться, приподнявшись на руках. Встав на четвереньки, он огляделся, пытаясь понять, что случилось. Голова ужасно болела. Сев на пол, Арсений непонимающе, с изумлением обводил взглядом комнату.
Вокруг него валялись осколки. Все предметы мебели по прямой линии к двери, были опрокинуты. А истерзанная и измочаленная дверь вообще лежала в коридоре в плачевном состоянии. Пол же, в том месте, где он лежал, был залит кровью.
Медленно возвращаясь в памяти к происшедшему, Арсений ужаснулся тому, что он натворил. Он встал и подошел к небольшому зеркалу, стоящему на каминной полке в круглой ажурной оправе и служившему, в основном, как память о матери. Арсений осмотрел рану на виске, она была не опасной, но забрала у него много крови. Правая сторона лица была вся в запекшейся крови. Волосы вокруг раны слиплись и блестели от высохшей крови.
– Что же я наделал?! – удрученно спрашивал себя Арсен, глядя на свое обезображенное отражение. – Она никогда теперь не будет доверять мне. Она не простит меня. – удрученно корил себя Арсений, – Она никогда не будет моей…
– Зачем? Зачем я сделал это? Я же не собирался мстить ей! и она ведь не противилась мне! – непонимающе спрашивал он себя. – Но эта ее раздражительная, укоряющяя покорность! – нашел он себе оправдание, вновь и вновь, меряя шагами разгромленную комнату. Его взгляд упал на коврик у камина. Глаза Арсения с ужасом смотрели на пустое место.
– Шерхан! Его не было!
Только теперь, вновь оглядев комнату, Арсен понял, что за ураган прошелся по ней.
– О, нет! – простонал он, когда шокирующая действительность обрушилась на его сознание.
Где-то там, в этом огромном замке, в котором почти негде было укрыться, хрупкая нежная девушка была совершенно одна наедине с огромным разъяренным животным.
Арсений торопливо прошел между рядами стеллажей с книгами к стене. Он повернул скрытый рычаг, закрытый старинным гобеленом, открылся проход в потайной межстенный коридор. Арсен вступил в прохладную темноту тайного прохода, закрыв за собой вход, он по памяти заспешил к выходу, ведущему в комнату-клетку. Пройдя несколько поворотов, Арсен остановился и повернул знакомый его рукам выступ. Часть стены бесшумно распахнулась перед ним и, пропустив, плавно встала на свое место.
Арсен подошел к решетке, заменявшей стену комнаты, он торопливо открывал замок на дверце. Через мгновенье замок весело щелкнул, послушно открываясь. В этот момент, как только дверь открылась, в коридор вылетела Кристина, как будто она знала, что именно здесь и сейчас открылась дверца, которая могла защитить ее.
Хотя Арсений знал, что иначе и быть не могло, Шерхан всегда загонял своих жертв именно сюда. Но, идя сюда, он с содроганием думал: «Что, если он опоздал?!». Он боялся, что его история повторится, и в одном шаге от спасения может случиться непоправимое.
Увидев Кристину, Арсен облегченно вздохнул: «Он успел!».
Кристина, оглядываясь, бежала по длинному коридору. Там впереди была стена спасения. И за ней ее ждал граф. Живой! Окровавленный, но живой! И сейчас ее жизнь снова была в его руках. Одного слова графа было достаточно, чтобы прекратить этот кошмар, или заставить заплатить за пролитую кровь, его благородную кровь ценой ее жизни, отнятой в непредсказуемых мучениях.
«Захочет ли он меня спасти?» – мучилась в догадках Кристина, прислушиваясь к приближающимся все ближе и ближе огромным прыжкам преследующего ее животного.
Еще чуть-чуть, еще немного и ее руки коснутся холодных железных прутьев. Шерхан гигантскими прыжками выскочил в коридор. Тигр торжествующе зарычал. Жертва так близка и так беззащитна.
– Ваше сиятельство, пожалуйста, впустите меня! – взмолилась Кристина.
Еще несколько шагов, и вот ее руки вцепились в железные прутья со всем отчаянием ужаса.
– Ты пыталась убить меня! И теперь ты думаешь, что я впущу тебя в одно помещение со мной?! – саркастически холодно заявил Арсений, наслаждаясь ее страхом в предвкушении мольбы о прощении. Он устал от этой игры «в кошки-мышки». И пока было время, он хотел добиться ее преклонения. Он хотел, чтобы она полностью подчинилась ему.
«Она будет принадлежать мне! Или никому!» – твердо решил про себя Арсений.
– Ваше сиятельство, простите меня, но я ведь только защищалась! Я могла захлебнуться. Я была напугана и не понимала, что делаю! Простите меня! Я не хотела! – девушка, прильнув к решетчатым прутьям, трясясь от ужаса, истерически скороговоркой молила неумолимого графа. Его лицо, казалось, превратилось в непроницаемую маску.
– Простите меня! Пожалуйста! Подумайте о моей сестре, у нее никого нет, кроме меня! Пожалуйста, ради чистой детской души, не губите меня! Уж лучше выпорите меня розгами, только не губите! Умоляю!
– По-твоему самое страшное на свете розги? А как насчет моей жизни? – Возмущённо вскричал Арсений – Не губить тебя?! И ты в благодарность, как только минует опасность, приласкаешь меня чем-нибудь более весомым, чтобы добить до конца?!
– Нет! Никогда, никогда больше не повторится ничего подобного! Обещаю Вам.
