У изголовья Кристины, сидя на полу и облокотившись на руки, плакала Катерина, тихонько всхлипывая и причитая. Гости были шокированы и удручены состоянием невесты, а священник в ослепительной праздничной рясе отчаянно протестовал, возмущенно бурча себе под нос против подобного невиданного богохульства и издевательства над предстоящим священным обрядом брака и бесчувственной девушкой.
Войдя, Арсен упорно не желал замечать состояния собравшихся.
– Я очень рад, что вы все здесь собрались на нашу свадьбу, – весело объявил он, – Катерина, я понимаю, что вы рады за нас, но, прошу Вас, не надо слез.
Арсен подошел к Катерине, и помог ей подняться, он подвел ее к спинке кровати в ногах.
– Пожалуйста, встаньте здесь. Вы будете посаженной матерью невесты. – Арсен подал женщине платок.
Шерхан занял место у изголовья Кристины.
– Святой отец, можете начинать! Так как невеста не может встать на колени, обряд будет проходить в лежачем положении. – Арсен лег рядом с Кристиной и взял ее за руку. – Приступайте!
– Но это святотатство, позвольте Вам заметить, граф… – протестующе начал священник.
– Не позволю! – резко оборвал Арсен, – Начинайте обряд и извольте избавить присутствующих от своей священной спеси! И обряд будет продолжаться до тех пор, и повторяться столько раз, пока невеста не скажет «Да!», даже если на это уйдут годы, так что в Ваших интересах не терять время на разного рода дискуссии. Начинайте!
– Ну что ж, граф, воля Ваша, как безумствовать, но… – снова попытался возразить священник, но Арсен прервал его своим грозным рычанием. – «Начинайте!» – и святой отец испуганно подпрыгнув, смирился и, открыв библию, начал обряд под песнопение юных дьячков.
В который раз замученный священник произносил слова священного брачного обряда, никто уже не смог бы сказать точно. Свечи в подсвечниках менялись уже в третий раз. Уставшие крепостные дремали, сидя на полу в коридоре, по-братски облокотясь друг на друга. Гости, покачиваясь от усталости, дремали стоя. Даже священник произносил священные заклинания заплетающимся языком. И Арсен в полудреме слушал слова священника, которые, казалось, он запомнит теперь навсегда. Вдруг в проеме двери появилось старческое лицо с заостренными чертами хищной птицы, оно с любопытством оглядывало происходящее. Одна из приглашенных дам, увидев голову, с полусна показавшуюся ей жутко страшной, истошно закричала и упала в обморок. От неожиданности все сразу же проснулись, а Арсен резко сел в постели.
Старик виновато улыбнулся Арсению и вышел немного вперед, неуверенно переминаясь на пороге.
– Отец?! – изумленно уставился на старика Арсен.
Старик смущенно пожал плечами. И тут рука Кристины, которую Арсен не выпускал из своей руки все это время, тихонько вздрогнула, и тепло обняла его руку. И в эту же секунду ее хрупкое тельце содрогнулось и задрожало, сотрясаясь от льющегося хрустально-звонкого золотистого смеха.
От шока несколько приглашенных дам, упали в обморок. Священник потерял дар речи. А ликующие крепостные, от счастья потеряв все понятия о приличиях, бросились шумной, радостно кричащей толпой обнимать Кристину и Арсения. А Виктор даже обнял опешившего от этого столпотворения ничего не понимающего Шерхана. Арсен в шоке сидел и смотрел на Кристину, а она заливисто смеялась, словно звенели сотни маленьких колокольчиков. Он сидел в оцепенении и боялся даже шелохнуться, чтобы не рассеять этот сказочный сон, в который он никак не мог поверить. Его обнимали, беспардонно теребили и даже лохматили волосы, а он все сидел и сидел, как зачарованный. Кристина села на постели с такой легкостью, словно она всего лишь пять минут назад, балуясь, в шутку, прилегла и закрыла глаза. Шерхан тоже радовался и прыгал вокруг нее и даже позволял трепать себя чьим-то обезумевшим от счастья рукам.
Гости вначале притихли в оцепенении, а потом, наконец, поняв, что случилось, тоже стали обниматься, целоваться, надеясь на то, что обряд венчания наконец-то может быть доведен до конца, и они смогут отправиться пировать за праздничный стол и насладиться покоем прохладных комнат, отведенных для них.
Радовались даже молоденькие дьячки: они в ликовании распевали какой-то хвалебный псалом, приплясывая совсем не по священному.
Один только святой отец не принимал участия во всеобщем ликующем безумстве. Он бегал вокруг кровати, чадил кадилом и, испуганно крестясь, тыкал во всех крестом и верещал: – Изыди! Изыди, сатана!
Очнувшись, наконец, от своего оцепенения, Арсен попросил всех успокоиться и позволить святому отцу завершить обряд. Но священник отчаянно запротестовал.
– Я не буду продолжать церемонию венчания! Не буду! Я отказываюсь!
– Как это понимать, святой отец?! – обеспокоено спросил Арсен.
– Как хотите, так и понимайте, граф! В вашу невесту вселился демон, и пока я не изгоню его, я отказываюсь вас венчать!
– О чем Вы говорите, какой может быть демон в таком прекрасном невинном создании?! – настойчиво возразил Арсен и с силой подвел священника к сидящей на постели девушке.
