– Да, Ваше сиятельство, – испугано вжав голову в плечи, пролепетала Галина, уже успевшая позабыть за счастливый спокойный год, как страшен и жесткосердечен бывает граф в гневе. А сейчас его синие глаза горели от гнева, словно синее пламя, а в уголках губ появилась до боли знакомая жестокая складка. И не было никого теперь, кто мог его удержать от гнева.
– Иди! И передай это всем – каждый, кто заикнется об этом, будет жестоко наказан!
Арсен резко развернулся и, оставив верную Галину в страхе, суровым быстрым шагом отправился к своей любимой спящей красавице. Он понимал, что Галина сказала правду, от того так невыносимо больно щемило сердце. По осунувшимся щекам Арсения струились безутешные слезы, которых он отчаянно не желал замечать, утирая жестким кулаком.
Войдя в комнату, он бросился к ее постели, он отбросил одеяло и с трепетной осторожностью взял ее легкое невесомое тело на руки, прижав к себе, словно спящего ребенка.
– Я так скучал! Так скучал по тебе! – тихо шептал он, медленно кружа по комнате, качая ее на руках.
Он с нежной осорожностью целовал ее бледные щеки, прикрытые сном глаза. Она была уже настолько хрупкой, словно хрустальный цветок.
– Наш граф сошел с ума! – сокрушенно шептали притихшие служанки.
«Я вполне имею на это право!» – раздраженно подумал Арсен в ответ на их шепот и вслух приказал, осторожно укладывая девушку на постель, боясь нечаянно ей навредить:
– В этом сундуке платье. Оденьте свою госпожу.
Девушки удрученно переглянулись, подходя к только что принесенному, восхитительно красивому сундуку. Открыв сундук, они восхищенно ахнули.
– Но это же свадебный наряд! – растерянно сказала Феофания.
– Да! Разве вы не знаете, что в замке готовится свадьба?! И гости уже приехали. Вам я тоже привез праздничные наряды и все-все должно быть готово не больше, чем через час. – Сияя счастливой улыбкой, Арсен вышел.
– Граф сошел с ума! – боязливо повторяли служанки, но делали, что он им приказал.
– Я женюсь на тебе, Кристина! Хочешь ты этого или нет, я женюсь на тебе! – твердил себе Арсен, одеваясь в восхитительно красивый наряд жениха, с каким-то радостным остервенением.
– Да! И мне все равно, что меня считают сумасшедшим даже мои крепостные! – задиристо заявил он, грозно взглянув на помогающих ему одеваться юношей. Те испуганно переглянулись, как застигнутые в амбаре мышки. Арсения рассмешил их встревоженный нахохлившийся вид, и он от души весело рассмеялся, хотя на сердце у него было совсем не весело и хотелось упасть на кровать и разрыдаться, или уснуть, как это сделала Кристина; но его удерживала вера. Кристина как-то сказала ему: «Если бы мечты не сбывались, люди бы в них не верили и, тогда на земле не осталось бы ни романтиков, ни мечтателей! Но они есть! Куда не посмотри, все о чем-нибудь мечтают.… У бедных и обездоленных есть, наверное, только их мечты и их у них очень много, конечно, сбываются они не все, но сбываются. Я уверена, что даже у тех, у кого есть все на свете, ну почти все, есть хотя бы одна, пусть маленькая, но мечта и притом заветная. Мечты сбываются, если безоговорочно верить в них, верить днем и ночью, верить даже во сне, они обязательно сбудутся!»
И сейчас Арсен жил лишь этой безоговорочной, ни на секунду не сомневающийся верой. Он верил днем и ночью, он верил с такой силой, как не смог бы голодный мечтать о куске хлеба, замерзший о луче солнца, измученный жаждой путник в пустыне о глотке воды. Он верил так, что, закрывая глаза, ему становилось страшно от захватывающей, пропитавшей все его существо насквозь могучей силы веры.
Наконец, закончив с утомительной процедурой туалета, Арсен, взяв бархатную алую накидку, сшитую на заказ специально для Шерхана, отправился наряжать своего четвероногого друга. После долгих уговоров и внушительной порции угощений, Шерхан все же сдался на милость хозяина и позволил себя одеть.
– Ну вот, ты просто красавец, – довольно заявил Арсен, – Идем, нас, наверное, уже заждались.
Шерхан с тоской посмотрел на Арсения, надеясь, что тот одумается и снимет эту тесную нелепость. Но, похоже, хозяин не замечал его намеков, и Шерхану пришлось смириться.
Крепостные в праздничных нарядах торжественно выстроились парадной цепочкой по обе стороны коридора, начиная от лестницы и до дверей комнаты Кристины, в которой уже собрались растерянные гости. Шерхан с важным видом следовал за хозяином, очень радуясь, замечая, что люди вжимаются в стены, когда он проходит мимо них. Войдя в комнату, Шерхан подошел к постели, где на покрывале из золотой парчи, лежала Кристина в свадебном наряде. Длинная кружевная фата обрамляла распущенные волосы, подчеркивая мраморную бледность худенького личика. Свадебное платье было сказочно красивым, все в кружевах и узорных нитях жемчуга, на ножках девушки были мягкие туфельки из серебряной парчи, украшенные жемчужными цветами.
