Малыш шевелил ручками. Его сердечко билось быстро, быстрее, чем у самой Ханны.
Всю неделю друзья Сары, ее коллеги, бывшие ученики – все те, кто знал и любил ее, – приходили в ее дом и писали свои соболезнования на лентах. Лисса и Лори делали кофе и чай, раздавали бокалы с вином и водой, выкладывали на стол чипсы, тосты и слушали, очень много слушали.
Лиссе даже подумалось, что это немного похоже на то, как все должно происходить после рождения ребенка, – особое пространство в доме, где время ведет себя по-другому, течет медленнее.
Приходили мужчины средних лет, которых Сара когда-то учила в подростковом возрасте. Они рассказывали о занятиях с ней, о ее значении в их жизни. Молодые женщины с детьми заходили проститься, смотрели на книги и картины и кивали, как будто именно это они ожидали здесь увидеть.
Джонни привел свою старшую дочь – высокую девочку лет семи с прямыми каштановыми волосами, свисающими до плеч.
– Это Айрис, – представил ее он. На ней была толстовка с капюшоном, она держала отца за руку.
– Мы идем за мороженым, – сказала Айрис Лиссе. – Ты хочешь пойти со мной?
Они еще долго гуляли по улицам, и они казались Лиссе такими странными. Впервые за много дней она вышла из дома.
– Это твоя мама умерла? – спросила Айрис.
– Да, – ответила Лисса. – Это она.
Джонни обнял Лиссу, а его дочь смотрела на них и, кажется, совсем не возражала.
В конце недели пришел продавец, у которого Сара постоянно покупала табак. Он принес цветы и оставил за собой шлейф дорогих духов.
В ночь перед похоронами Лисса спала на кровати матери, где та умерла. Это было ничуть не страшно и даже немного ее успокаивало. «Моя мама умерла той смертью, которой хотела», – думала Лисса. Теперь она начинала понимать, что это был за подарок. Сколько людей могли бы сказать то же самое?
В утро похорон Лисса оделась в солнечно-желтое платье. На дворе стоял октябрь, но было не по сезону тепло. Дел было много, но Джонни и Лори пришли на помощь. Они вплетали свежие цветы между прутьев огромной корзины, служившей гробом.
«Не называй это гробом, дорогая. Эта корзина – то, что мне нужно. Корзина, полная цветов».
Корзина действительно была полна цветов, искусственных и живых, букетов из трав и лент, исписанных посланиями для Сары, отправляющейся в последний путь. Когда они с Лори и Джонни водружали корзину-гроб на заднее сиденье старого фургона Сары, внутри него все еще пахло скипидаром, холстом и кофе. Было ветрено, ленты кружились и трепетали на ветру.
Сара как-то шутила, что хотела бы быть похороненной под яблоней в саду, но вместо этого ее увезли в крематорий при лондонском кладбище Ислингтон и Сент-Панкрас.
Траурный зал был переполнен. Собралось, наверное, больше сотни человек. Когда церемония закончилась, пришедшие по очереди подходили к ней сказать несколько слов и попрощаться. Был там и ее отец со своей новой женой, он долго обнимал Лиссу. Один за другим люди садились в машины и уезжали. Ближе к концу церемонии она заметила Ханну и Кейт. Они, наверное, были здесь все это время.
– О, – только и смогла произнести Лисса, глядя на подругу. – О…
Ханна протянула руку Лиссе, и та благодарно пожала ее.
– Ты беременна, – сказала Лисса и только теперь расплакалась.
– Да, – ответила Ханна. – Так и есть.
Она кивала, глупо улыбаясь и щурясь на солнце.
– Ты прекрасно выглядишь, – заметила Лисса.
И это была правда. Ханна выглядела как спелый плод.
– Я здесь ради Сары, – сказала Ханна. – Пришла проститься с ней.
– Да, конечно, – кивнула Лисса. – Спасибо тебе. Прости за все. Мне очень жаль. Пожалуйста, прости меня.
– Ты беременна, – повторила Лисса. – Можно?
Ханна кивнула.
Теперь Лисса смеялась, стоя в сиянии солнечного света, прижав ладонь к животу Ханны, чувствуя, как бьется жизнь, смеясь, плача и качая головой.
В доме стало тихо. Лори предложила Лиссе пожить пока с ней, как и Джонни, но Лисса отказалась.
– Все будет хорошо, – успокоила она их обоих.
На столах все еще лежали раскрытые книги, и Лисса осторожно закрывала их и ставила на полки. На кухне все еще валялись, оставшиеся в раковине тарелки. Лисса сполоснула их и убрала, а затем распахнула дверь в сад. Она налила себе джин с тоником и свернула самокрутку.
Она чокнулась стаканом с траурной урной, стоящей на кухонном столе. В понедельник, как было уже условлено, она с Лори, Инной, Каро и Розой поедет в Гринэм, на военную базу, и оставит немного праха своей матери у того памятного дерева. Остальное Сара попросила развеять по саду. Это Лисса сделает завтра одна.
На почте ее уже ждал билет в Мексику. Рейс на следующей неделе. У нее не было никаких планов, только одна неясная цель – город на Тихоокеанском побережье. Это не было ни окончанием старого, ни началом нового. Просто местом, где один узор ее жизни соединится с другим.
Докурив сигарету, Лисса прикрыла дверь. Она подошла к столу. Сколько часов она провела здесь? Сколько за ним было завтраков, обедов и ужинов? Сколько раз ее сажали сюда с красками или поделками и говорили, чтобы она сама себя развлекала?
