– Как твоя мама.
– Да, как Сара, – добавила Лисса, поворачиваясь к Лори. – Но сначала я собираюсь уехать куда-нибудь, чтобы уединиться и принять решение.
– Куда же?
– Понятия не имею.
Возможно, именно это и было ей нужно.
Через несколько дней, когда Сара дремала, а Лори отправилась на вечернюю прогулку по Хампстед-хит, Лисса спустилась вниз, чтобы покормить Руби. Пока кошка возилась со своей миской, она наполнила старую лейку в полутемной кухне, вышла в сад поливать. Сад был полон вечерних запахов: жасмин, жимолость и лаванда. Пчелы вокруг них наполняли воздух низким жужжанием. Совершая обход, Лисса ощутила, как ее мать любила свой сад – легко, непринужденно, без надрыва. Она почувствовала в этом клочке земли ее заботу, ее выбор, ее характер. «Возможно, – думала она, – это то, что останется».
Лиссе захотелось выкурить сигарету, но вместо этого она вернулась в дом, поставила чайник на плиту и заварила себе чай. С чашкой в руке она вышла на лестницу, где ее глаза с минуту привыкали к отсутствию освещения. Как только она вошла к Саре, она сразу все поняла. Войдя, она поставила чашку на стол и медленно подошла к ее постели. Она взяла ее за руку, рука была холодной, и она принялась ее растирать. Сначала она подумала, что так можно снова наполнить ее жизнью, но потом поняла, что все тщетно. Она остановилась, все еще держа в своей ладони руку Сары. Лисса осторожно убрала волосы с ее лба. Кто-то закрыл окно – должно быть, это была Лори, – и Лисса снова открыла его. Потом она опять села рядом с матерью и взяла ее за руку.
На следующее утро после смерти Сары приехала Инна. Она была медсестрой в хосписе и знала, что делать. Лисса наблюдала за тем, как она распаковывает сумку рядом с Сарой. Маленькие коричневые бутылочки с пробками, ножницы, нитки, муслиновые квадратики. Миниатюрная и обычно спокойная, Инна казалась сейчас такой целеустремленной.
– Можно мне посмотреть? – спросила Лисса.
– Ты можешь даже помочь, – ответила Инна. – Если хочешь.
Сначала Инна распрямила ноги Сары, потом взяла ее голову и, осторожно подвигав ею из стороны в сторону, уложила на подушку, подложив под подбородок валик.
– Сейчас мы ее помоем, – сообщила Инна.
Лисса принесла из кухни теплую воду, Инна добавила в нее лавандовое масло и шалфей и смочила в ароматной воде кусочки муслина. Вместе с Лиссой они протерли Саре подмышки, грудь и ноги. Инна провела тампоном между ног. Потом взяла свежий кусок муслина, сложила его в несколько раз и вложила его в трусы.
– Она может протечь, – как ни в чем не бывало пояснила Инна. – Все покойники «текут».
Она скучала по Ханне. Ей очень хотелось с ней поговорить.
– Вот, – произнесла Инна, обходя тело Сары. – Теперь нам нужно обернуть пальцы и снять с них кольца.
Лисса наблюдала, как Инна обматывает пальцы Сары хлопчатобумажной тугой нитью. Так она осторожно отгоняла кровь к запястью, чтобы легко снять кольца.
– Вот и все, – одобрительно сказала Инна, после чего по ее указанию Лисса нежно сложила руки Сары на ее груди.
– Так будет лучше, чтобы кровь не скапливалась, – пояснила Инна.
«Она похожа на повитуху», – думала Лисса, наблюдая ее нежную заботу о теле. «На повитуху смерти».
– Можно остаться здесь еще на минутку? – спросила Лисса Инну.
Когда Инна вышла из дома, Лисса взяла руку матери и поднесла ее к своему лицу, как будто мама могла ее прочесть, как шрифт Брайля. Затем она медленно положила руку обратно на простыню.
Кейт ждала ее возле больницы. Ханна видела, как ее подруга оглядывает парковку, высматривая ее.
– Все подумают, что мы пара, – усмехнулась Кейт, когда Ханна подошла к ней. Та рассмеялась. Ее руки двигались как крылья большой птицы, которая не знает, куда приземлиться.
– Ну что ж, – сказала Ханна, беря ее под руку. – Все в порядке.
Они пришли первыми, долго им ждать не пришлось.
Врач в джинсах и футболке пригласила подруг в маленькую темную комнату.
Ханна легла на кушетку. Монитор был повернут в ее сторону. Ее дыхание участилось.
– А вы – ее партнер? – спросила узист, читая медкарту Ханны.
– Нет, – ответила Кейт. – Я всего лишь подруга.
– Почему бы вам не присесть? – предложила женщина и указала на стул рядом.
Она нанесла холодный гель на живот Ханны. Та затаила дыхание, когда датчик скользнул по ее натянутой коже, и не сводила взгляда с лица врача. Врач молчала, глядя на экран, – ее лицо было совершенно бесстрастно. Она была сейчас провидицей, прорицательницей, читательницей рун. Но почему же она молчала?
Волна страха и тошноты накатила на Ханну.
– Ну как, все в порядке?
Доктор подняла голову.
– Пока да, – ответила она, а заметив, что Ханна сжала кулаки, добавила: – я пока снимаю общую картину.
Женщина прокатила шарик датчика по животу, кликнула по клавиатуре, а затем…
– Вот, – сказала врач, поворачивая монитор целиком к подругам. – Вот ваш ребенок. Все выглядит прекрасно.
