У Ивана и среди минометчиков было не мало дружков, с ними тоже нужно было и побалакать, и выкурить по цыгарке. Он уселся на лавочке, возле входа в блиндаж, вытащил из кармана кисет с махоркой. Оглядываясь по сторонам, сказал:
- Дывысь, який добрий порядок наведен. Мабуть, генерала ждете или еще что...
- Так поверяющий должен прийти, - ответили дружки. - Ты же сам звонил.
- Який поверяющий? - недоверчиво покосился на них Иван.
- Пономаренко или еще как... Вон, спроси у лейтенанта.
Но Иван не стал расспрашивать Ростовцева. Больше того - у Ивана вдруг пропала всякая охота и к разговорам, и к цыгарке. Он неожиданно вспомнил, что ему надо спешить, и, ссыпав табак обратно в кисет, отправился "до старшины". Но тут его окликнул Ростовцев:
- Иван, скоро к нам Пономаренко придет?
- Та вин вже був, - сказал Иван издалека.
- Как это "був"?
- Це я Пономаренко.
- Ты?
- Ага ж...
- Ты-ы? - Ростовцев даже побелел от злости. - Так какого ты черта всех нас поднял на ноги?!
- Та я ж, товарищ лейтенант, тильки казав, що до вас пийшов Пономаренко.
- А чтобы мы приготовились, ты не "казав"?
- Та казав...
И вот Ростовцев стоит передо мной и с негодованием требует от Ивана чуть ли не сатисфакции.
Но наказывать ординарца я не в состоянии. За что? За то, что минометчики забыли его фамилию и приняли за какое-то высокое начальство?
Иван виновато входит в блиндаж и, забравшись в свой угол, начинает с излишним усердием рыться в мешке, выгружая из него банки, фляги, кулечки...
- Вот полюбуйтесь на него! - говорит Ростовцев, кивая в сторону Ивана.
- Та я ж, товарищ лейтенант, ничего такого и не казав! - оправдывается тот, выпрямившись, и, не в силах, видно, скрыть лукавой улыбки, отворачивается.
- А что, командир, - говорит Макаров, обращаясь ко мне. - Надо будет минометчикам благодарность объявить.
Порядок у них там сейчас такой, что... - Он даже не находит слов, чтобы объяснить, какой у минометчиков порядок, и спрашивает у Ростовцева: Хороший порядок наведен?
Тот, смеясь, машет рукой, садится, закуривает.
- Благодарность надо не минометчикам все-таки, а Ивану объявить, говорит Веселков.
- Та ни, мени ничого не надо! - отзывается Иван из угла.
Все мы смеемся. Смеется и Ростовцев.
- Ну, Иван, - грозит он пальцем, - пройди только теперь со своим мешком мимо нашего взвода. Тебе теперь по болоту нас обходить придется, а то солдаты об тебя все банники обломают. Я заступаться не стану, так и знай!
Мы садимся обедать, приглашаем Ростовцева. Сегодняшний обед у нас в некоторой степени даже торжественный.
Дело в том, что пару дней назад Макаров, повздыхав, мечтательно произнес:
- Сейчас бы стопочку в самый раз.
- Гафуров, - вспомнив о нашем разговоре со стариком, спрашиваю я у повара, принесшего обед, - есть у старшины водка?
- Не знаю.
- Не ври, знаешь.
- Не знаю.
Однако по лукавым его глазам вижу, что он все прекрасно знает.
- А чего ты мнешься? - недовольно замечает Макаров. - У тебя дело спрашивают.
- Старшина не велел, - признается Гафуров.
Вижу, что с ним дела не сделаешь. Говорю:
- Пусть обед завтра принесет Киселков, понял?
- Понял, - соглашается Гафуров.
Когда Киселков ставит на стол котелки с супом, спрашиваю у него:
- Костя, есть у старшины водка?
- Есть, товарищ капитан, - браво отвечает он. - Спрятанная.
- Знаешь, где спрятана?
- Знаю.
- Вот ты отлей фляжку и принеси нам завтра.
- Сделаю, товарищ капитан. Он как раз за продуктами собирается с утра. Как только уедет, так я и... оборудую это дело.
И вот сегодня Киселков торжественно вынул из кармана фляжку с водкой. Наливаем в кружки.
- Хороша, подлая! - крякнув, говорит Макаров и деловито осведомляется: - А на завтра осталось?
- Ще есть, - говорит Иван, поболтав фляжкой возле уха.
Иван выходит на улицу, и я слышу, как он разговаривает возле дверей с Мамыркановьш.
- Тебе попало, да? - участливо спрашивает Мамырканов.
- У-У-У. - тянет Иван. - Ще как!
- Что теперь будет? В разведку тоже будут посылать? -в голосе Мамырканова чувствуется ирония.
- А ш,е кого? - недоверчиво спрашивает Иван.
- Меня.
- Та нужен ты у разведки, як то... як его...
- Как не нужен? Как не нужен? - с беспокойством спрашивает Мамырканов. - Пластунски ползать умеем, да?
Гранаты кидаем, да? Винтовка стреляем, даже мишень попадаем. Как не нужен?
- А як колени затрещать, так шо с тобой будем робить? - Смазку, чи шо?
- Никаторый смазка не нужна. Коленка трещит, как сухой сучок, очень слышно? Я ночи думал, пять ночей думал - разведка надо идти. Все забыл, жалость детям забыл, как теперь ты можешь сказать, не нужен Мамырканов?
- Годи, - снисходительно замечает Иван. - Як мене будут посылать, то я за тебе спрошусь. Очень ты сподобился мне.
XIII
За все время, пока мы стоим в "Матвеевском яйце", я ни разу не покидал передовой. А надо было проверить, как устроились артиллеристы, минометчики, старшина. Созвонился с командиром батальона, и тот, подумав, разрешил:
- Если все спокойно, можешь часика на два отлучиться.
