Уже не стесняясь Ники, они вслух обсуждали достоинства Катерины чуть ли не всей бригадой. Хотя сама героиня всего этого скандала ходила, гордо подняв голову, и с усмеш-кой поглядывая на всех.
— Да я на твоём месте, глазёнки бы ей повыцарапывала, чтобы не пялилась на чужих мужиков, да от семьи не отбивала! — распалясь, кричала пожилая женщина Клавдия Петровна, потрясая в воздухе корявым, почерневшим от тяжелой и грязной работы паль-цем. Ника, спокойно взирала на все эти многочисленные дебаты, насчёт её семейной жизни и Катерины, не принимая участия в обсуждениях. В конце концов, поднявшись с лавки, она шла в дальний загон, где её уже ждали маленькие пятнистые телята, с ог-ромными грустными глазами. Они смотрели на Нику ласково и спокойно, и у неё тоже на душе помимо грусти, становилось тихо и спокойно.
— Ну что же! Жизнь сделала ещё один крутой поворот. Ещё один виток! Теперь, на-верное, пойдёт прямая дорога, а это уже легче, намного легче! — так рассуждала эта мо-лодая женщина с грустным взглядом черных глаз, стоя над раскрытым чемоданом, куда она складывала вещи детей.
Гера с Данилкой уже спят. В доме тихо и немного жутко. На улице поднялся ветер, и черный лес шумит в ночи как-то тревожно и неспокойно. Кончается октябрь, стало хо-лодно и, кажется, что скоро выпадет снег.
Завтра они уезжают из Игнашкино. Без Анатолия! Он остаётся здесь! Они обо всём договорились! Два контейнера, которые пришли неделю назад, разобраны и поделены по-полам. Вещи детей, кой- какая мебель, посуда, книги-всё это заняло немного места в од-ном из двух контейнеров. Но всё это не так важно! Главное то, что здесь её ничего не дер-жит. Расчёт Ника получила. Председатель долго не мог ничего понять, почему Ника увольняется, предложил тут — же дать новую квартиру и место медсестры в медпункте. Но всё уже решено, и не о чем больше говорить. Со всеми, даже с соседями, Ника уже попро-щалась. Вот только Анатолий…
Он стал беспокоить её ещё больше. Кажется, он никогда не бывает трезвым. Наверное
пропивает те деньги, что отданы ему от продажи дома.
Ника вспомнила опухшее лицо Толика, его залитые слезами глаза, когда он смотрел на спящих детей.
— Сын мой! Прощай мой сын! — шептал он, целуя спящего Данилку в лоб.
Ника сама, закусив зубами кожу ладони, старалась не разрыдаться, не завыть в голос от того дикого воя, что рвался из её груди.
— Поедем с нами! С сыном! — уговаривала Ника мужа, но тот только лишь шумно смор-кался в платок, и мотал головой.
Ника смотрела на Анатолия и не понимала, как, и что могло произойти с ним, с её ум-ным и рассудительным мужем! Чем могла так притянуть его к себе та чужая женщина, ради которой он забыл своих детей, и её, Нику.
— Странное чувство любовь! — думала она. — Толик постоянно говорил ей о любви, не спрашивая взамен, а любит ли она его? А если бы спросил? Но ведь он не спрашивал её об этом, а о Володе он знал! Она не лгала мужу никогда, хотя о некоторых моментах, поста-ралась просто забыть. Потому что Володя, это была уже прошлая жизнь, а в настоящей у неё был он, Толик! Ведь она его тоже любит! Не как Володю, но всё-же любит, любит…
— Ты любишь меня? — спросила она вчера мужа, и странная боль отразилась вдруг в его полупьяных глазах.
— Я всегда любил тебя! — ответил он, и, помолчав, добавил:- Не стоит об этом!
— Не стоит! — соглашалась Ника, хотя совсем другое было в её мыслях:- Так зачем же ты уходишь от меня? Зачем покидаешь детей?
От отчаяния, Ника готова была кричать в голос, но, боясь прорваться эмоциям, и испу-гать детей, она лишь отвернулась от Толика.
— Поехали с нами! Поехали! — сегодня вновь она начала уговаривать его, но Анатолий лишь мотал косматой головой, и, в конце концов, выдавив из себя сдавленный стон, в ко-тором почему-то почудились Нике и мольба и слезы, он произнёс:
— Не могу! Не могу я…
— Но почему?
Отвернувшись к окну, она ждала ответа, но вместо этого, гулко хлопнувшая входная дверь, заставила неожиданно её вздрогнуть.
— Вот и всё! Муж сбежал, даже не поцеловав её на прощание, а ей конечно не до сна. Как долго ещё ждать рассвета! Но он придёт, он наступит для неё, и её детей. Лишь бы дожить до него!
Ника опять склонилась над чемоданом, но тут вдруг раздался негромкий стук в окно, и Ника испуганно замерла. Анатолий? Навряд ли! Соседи тоже уже не придут.
Она осторожно подошла к окошку и выглянула из-за занавески. За окном виднелся тем-ный силуэт высокого мужчины. Сердце забилось так сильно, что Ника, вдруг ослабев, опус-тилась на лавку. Раздались опять шаги. Очевидно, мужчина подошел к двери.
— Это…это не Анатолий! — билось сердце. — Неужели…неужели он приехал? Зачем? Как он смог отыскать её? Но он приехал и ждёт…
Ника вскочила и помчалась в сенцы, торопливо пытаясь отодвинуть засов, и поднять ще-колду. Дверь распахнулась, и вошёл…Николай. Наверное, лицо Ники так поразило его, что он вначале смущенно хмыкнул, а потом, усмехнувшись, произнёс:
— Видно ждала, да не меня!
— Ты угадал! — ответила Ника разочарованно, зябко кутаясь в теплый пуховый платок.
