Ника тогда не дослушала рассказа медсестры, чему именно та была свидетелем. Она сама знала, что в их отделении работают прекрасные врачи, и появление такого боль-ного не диковинка. Иссечение грубых швов лица, и наложение косметических, отнюдь не такая сложная операция, хотя и не из самых приятных. Только этот больной был в чем-то довольно непонятной личностью, и едва ли он был ей интересен как мужчина. Она видела его мельком, всего один раз, но что-то тогда её поразило в нем. Глаза ли, с голыми воспаленными веками, или все те — же шрамы, багровой рваной полосой протянувшиеся по его лицу. Кого напоминал ей этот мужчина?
Неужели старого Айкена, из её далёкого детства? Но Айкен был старик с добрыми гла-зами ребенка. А у этого мужчины, быстрый, ускользающий взгляд вызывает непонятное беспокойство и желание уйти, скрыться от него неизвестно отчего, и почему. Да и к чему она сравнивает Айкена с этим незнакомым ей мужчиной. Она видела его только один раз в отделении, мельком, а потом он исчез. Его выписали…
— Так быстро?
— С ангиной всего — то лежат пять дней, и то такие больные почти не лечатся, а бега-ют неизвестно где! — с досадой ответила на её вопрос Айман, до сих пор так и не выйдя замуж, и став с годами почему-то нудной и некрасивой женщиной. — К тому же, он просто собирался проконсультироваться с нашим врачом, насчет будущей пластической операции. Сам молодой, а шрамы уродуют…
Но, не договорив, Айман подозрительно посмотрела на Нику:
— А ты чего, замужняя женщина стала вдруг чужими мужчинами интересоваться, да ещё с такими крупными физическими недостатками? В твоем то положении…
Кажется, тогда Нике стало неловко под пристальным взглядом Айман… Да и в самом деле, почему и отчего она обратила внимание на этого больного? Навряд ли он ей зна-ком. Его фамилия ни о чем не говорит. Может, ей стало его жалко из-за уродливого шра-ма? Глупости! Зачем жалеть этого взрослого человека, и к тому же совсем ей незнакомого.
Да и жалость ли это? Просто он странно тревожил её, заставляя учащенно биться её серд-це…
— Так кого же вам вызвать? Какого врача? — нетерпеливо спрашивает Ника, и мужчи-на, опустив голову, словно пряча под фуражкой своё уродливое лицо, произносит сму-щенно:
— Я вас уже давно здесь жду!
— Зачем? — удивляется Ника, продолжая потихоньку идти к ступеням крыльца, веду-щего в отделение, и мужчина следует за ней.
Он молчит, явно стесняясь, но когда Ника начинает подниматься по ступенькам лестни-цы, он вдруг быстро и резко произносит:
— Я слышал, вы сейчас холостая?
— Что? — удивленно тянет Ника, поневоле останавливаясь. Она с интересом смотрит на странного мужчину, но он опять смущается так сильно, что, опустив низко голову, отво-рачивается в сторону глухого высокого забора, и, заикаясь, произносит:
— Из-звините, я хо-хотел с-сказать н-не замужем. Я х-хотел бы п-познакомиться
по-поближе…
Оторопев, Ника смотрит секунду на мужчину, а затем громко, без всякого стеснения на-чинает хохотать. Мужчина смущается ещё больше, и ещё ниже склоняет голову в нелепой кепочке, так что Нике видны лишь кончики его красных ушей. Ей становится стыдно за свой дикий смех, и она, превозмогая себя, что — бы вновь не расхохотаться, торопливо про-износит:
— Простите, но у меня двое детей…
— Это ничего, ничего… — замахал руками мужчина.
— А ещё…ещё у меня есть муж! — докончила Ника, и торжествующе посмотрела на него. Тот растерянно захлопал воспаленными веками, не зная, что сказать. И почему-то, Ни-ке вновь становится жаль этого нескладного, и в чем-то довольно нелепого мужчину, ко-торый теперь мял тонкими, длинными пальцами свой грубый, безобразный шрам. И опять что-то знакомое чудится Нике в этом странном человеке, но она лишь громко вздыхает, и, тронув мужчину за рукав его легкой куртки, произносит:
— Хотите, я познакомлю вас с женщиной намного моложе меня. Вот она точно одинока! Ждите меня здесь, я быстро!
Развернувшись, она мчится вверх по лестнице, чему-то смеясь. Конечно, он несклад-ный человек, и вызывает жалость своим уродливым лицом, своими манерами, в которых угадывается нерешительность, и даже какая — то странная обреченность. Но он в чем-то смешной и даже нелепый, очень трогательно нелепый человек. На площадке третьего этажа Ника останавливается передохнуть, и взгляд её тянется к маленькому оконцу меж-ду этажами. Она видит, как мужчина вдруг резко поворачивается и идет быстрым шагом вдоль дорожки, ведущей к больничным воротам.
— Ну что же, тем лучше! — думает Ника, и, вздыхая облегченно, прибавляет шаг.
— Ты, почему опоздала?
Старшая медсестра, Анна Яковлевна, строго смотрела на неё поверх маленьких квад-ратиков модных очков. В одной руке она держала тонкую тетрадь, а в другой ручку с об-ломанными краями, обмотанную белым медицинским лейкопластырем, который из белого уже превратился в серый.
