И прозвучало это так просто, что всеобщее восхищение буквально наполнило холл. Я бы тоже восхитилась, если бы не знала, что это игра на публику. Кому-то стоило пойти в актеры, успех и слава были бы гарантированы. Впрочем, он и на нынешнем месте неплохо устроился.
— Проходи, — сквозь зубы процедила я.
— Благодарю за помощь, — кивнул проверяющий Рози так, что девушка окончательно смутилась.
— Итак, — я закрыла дверь, заодно ставя беззвучный полог. Вдруг не сдержусь? — Эдвард, я никогда не поверю, что из всех мест ты пришел ко мне по чистой случайности.
— Не веришь в случайности? — понимающе усмехнулся мужчина.
Маска душки и всеобщего любимца не то чтобы слетела, она, скажем так, стала менее явной, приоткрывая истинное лицо корыстного интригана и карьериста. А проще говоря — моего бывшего, Эдварда Стейна.
— В случайности верю, — их в моей жизни в последнее время предостаточно. — Не верю тебе.
— Линда, — Эдвард беззастенчиво присел на мой стол. — Столько воды утекло, а ты по-прежнему злишься и не можешь меня простить.
— Убери свой зад с моего стола, — надвинулась я на проверяющего. — Ты слишком высокого о себе мнения, я злюсь не на тебя, а на себя, что совершила такую глупую ошибку. Но ты ведь не за этим пришел? — я постаралась взять себя в руки. Последнее, что мне сейчас нужно — поссориться с тем, кто способен отозвать или приостановить лицензию клиники. — Или ты понятия не имеешь, как проводятся ревизии? Научить?
- Представь себе, я в курсе, — мужчина назло мне неторопливо слез со стола и взял объемную папку, которую держал под мышкой. — Начнем с подконтрольных сильнодействующих и наркотических препаратов.
Сильнодействующие препараты, вроде стимуляторов, сильных обезболивающих и лекарств с наркотическими компонентами выдавались Целительской палатой раз в год, исходя из потребностей клиники. Все излишки предполагалось или сдавать, или брать на следующий меньше. Перед продлением лицензии за каждый препарат целитель обязан отчитаться.
Я прошла к сейфу, где хранились вещества, попутно достав из ящика стола журнал учета расходования средств. Действовала я с невозмутимым лицом, однако по спине пробежал холодок. При всех недостатках Эдварда дураком он не был. И если захочет докопаться — то сможет, особенно с учетом того, что отчет о потраченных сильнодействующих лекарствах шит у меня белыми нитками, трещащими по швам.
Эдвард протянул руку, и я нехотя передала ему журнал. Журнал был большой и объемный, мы при всем желании не могли коснуться друг друга, но и здесь мой бывший проявил чудеса изворотливости, взяв журнал одной рукой, а второй невзначай провел по тыльной стороне моей ладони.
Руку я отдернула, заметив, как пристально экс-проверяющий наблюдает за моей реакцией. Ждет, что я зальюсь краской? Или начну на него орать, что он себе позволяет? Нет уж, все-таки я достаточно повзрослела, чтобы не вестись на столь дешевые провокации, когда первый шок от неожиданной и не самой приятной встречи прошел.
Так что я показательно-неторопливо взяла со стола салфетку и вытерла руку в том месте, где он меня коснулся. Все это молча и без эмоций, как если бы после обделавшегося от испуга животного. Часть моей работы, случается, да.
И почувствовала легкое удовлетворение, когда недовольная тень мелькнула на красивом, гладко выбритом лице.
Надо отметить, что с возрастом мой бывший, как мне бы того ни хотелось, не стал хуже. Не расплылся и не обзавелся животом или явно наметившейся лысиной. Напротив, юношеская смазливость сменилась мужской зрелой красотой. Длинные каштановые волосы забраны синей лентой в тон галстуку в хвостик. Карие выразительные глаза под росчерками тонких, наверняка, выщипанных бровей. Классический прямой нос с узкими крыльями и чувственные губы, одаривающие всех очаровательной улыбкой. Отлично сидящий костюм только подчеркивал разворот плеч и грудную клетку. Длинные ноги в брюках с идеальной стрелкой.
Эдвард оставался до омерзительного хорош собой. Рядом с ним Майк казался мальчишкой даже в те годы, когда они оба были молодыми парнями, а теперь мой друг, как в янтаре, застывший в двадцати с небольшим годах, и вовсе бы потерялся на фоне импозантного мужчины. А еще Эдвард Стейн обладал способностью нравиться всем вне зависимости от пола и возраста. Он был негласным лидером среди парней, его мнение спрашивали по любому поводу, прислушивались и поступали «как Эд посоветовал». Преподаватели ставили лучшего студента потока в пример, никогда не жалея для него добрых слов и теплых мест на регулярных практиках. А уж преподавательницы женского пола души в нем не чаяли. Про девчонок, толпами увивавшихся вокруг, и говорить нечего.
