– Ты знаешь, Чарли, иногда мне кажется, что я схожу с ума, – Эл хлебнул внушительный глоток виски. – Ночами все мои герои-любовники, со своими вечно страдающими пассиями, оживают. И требуют продолжения. Они кружат вокруг меня хоровод, не давая вырваться из этого адского круга. Не могу понять, как мои читательницы глотают эту патоку, этот низкопробный елей.
Чарльз, укрывшись роскошным пушистым хвостом, с искренним сочувствием взирал на Хозяина.
– Но всё, мой дорогой Чарльз, – продолжал в запале Эл. – Этап «на потребу и в угоду» закончился, клянусь тебе! Начинается новый: этап в стиле «Буковски»! Лучше поздно, чем никогда. Ура, грязному реализму, долой слащавые любовные романы! Все на баррикады! – Эммануил Леонидович, для достоверности, полез на диван, предварительно взгромоздив на него пуфик. Но затея не удалась. Не удержав равновесия, он тяжело грохнулся на пол. Вслед за ним, словно спасая Хозяина, плюхнулся Чарльз. По дому разнёсся гул, подобный лёгкому землетрясению.
Вошла домработница Лара. Увидев поверженного с баррикад Мастера, она охнула:
– Да как же вы так неосторожно, Эммануил Леонидович, – пытаясь помочь ему, встать, выговаривала она. – Вам бы поберечь себя. Такая потеря для литературы будет.
– Ты серьёзно так думаешь? – икнув, он с интересом посмотрел на неё.
– Конечно, – искренне подтвердила та.
– Чарли, ты слышишь этот глас народа? Он верует в меня! – патетически воскликнул Эл.
На большее его не хватило. Лара вздохнула и заботливо прикрыла упавшего на диван прозаика пледом.
Эммануил Леонидович, в этот раз, надо признаться, мощно перехватил с выпивкой. Да так, что даже бывшая жена – нынешний злой редактор – не смогла его наутро растолкать.
Марго Виссарионовна, по привычке, открыв дверь своим ключом, обнаружила Мастера пера и зелёного змия в совершенно неподобающем виде. Из одежды на нём был лишь галстук и один носок. Инженер человеческих душ раскинулся на роскошном диване. На его лице было спокойствие и безмятежность.
Возмущению Марго не было предела:
– Чудовище! Летописец хренов! Вставай немедленно!
Она стянула его с удобного ложа. Эл с трудом открыл глаза:
– «Подымите мне веки…», – призвал он на помощь Николая Васильевича.
– Сейчас я тебе их так подниму, – угрожающе пообещала бывшая.
– О, это ты, моя королева! – попробовал приподняться Эл, но попытка не удалась.
– Да ты не просто чудовище! – возмутилась Марго. – Ты чудовище, погрязшее в долгах и пороках! Твои пороки меня давно не волнуют. Но долги! Через месяц дедлайн! Ты должен сдать свой очередной муси-пусевский роман, – а что я вижу? Ни-че-го я не вижу! Ни героя, ни идеи, ни конфликта, не говоря уж о…
– «Оставь меня, старушка, я в печали», – попробовал сыронизировать Эл и вновь заполз на диван. В этот раз удачно.
– Подлец! – схватив попавшуюся под руку вазу, Марго швырнула её в Турковского.
«Мейсенский фарфор!» – ужаснулся он.
– Марго, ты совсем страх потеряла? – утрата столь дорогого артефакта сподвигла его гордо встать с натруженного спячкой дивана, тем самым выражая крайний протест произволу.
– Если ты не сядешь, мать твою, за работу, то… – она схватила статуэтку.
– Не трогай «Lladro»!– завопил Эл.
– Я сейчас всю твою выставку порушу, если ты не прекратишь свою долбанную прокрастинацию!
Она обессиленно упала в кресло. Плеснула себе виски. Выпила залпом. И уже спокойнее продолжила:
– Ты столько лет рожал эту лабуду. И теперь просто не имеешь права слиться.
– Почему ты так говоришь? – ужаснулся Эл.
– Ты выдумывал слащавых героев и вбрасывал их в жизнь своих несчастных фанаток-читательниц.
– Так в чём же моя вина?
– В том, что они для них давно уже живые. А ты собираешься слить всех в унитаз. И хочешь разрушить их иллюзии. Я не позволю тебе это сделать!
Марго задохнулась от возмущения. Хотела было продолжить, но вдруг учуяла доносящийся из кухни восхитительный аромат чего-то волшебного, незнакомого, наотмашь бьющего по всем рецепторам. Запах напрочь отключал мыслительную деятельность, наполняя организм предвкушением райского наслаждения. «Опять Лара старается для этого тунеядца-алкоголика! Нужно сказать, чтобы на шпинатной диете его держала, а не закармливала: сытому не до работы, – развалится на своём диване – пинком не поднимешь!»
Марго решительно двинулась на кухню. У плиты стояла Лара. Пушистые солнечные булочки, на подносе в её руках, казалось, дышали, распространяя нежный запах корицы и ванили.
– Опять выпечка? – стараясь придать голосу строгость, спросила Марго.
– Добрый день, Маргарита Виссарионовна! – заулыбалась домработница, – С корицей и ромовым сахаром.
Женщина ловко перекладывала плюшки на большое блюдо.
– Присаживайтесь. Я сейчас вам кофе, как вы любите, со сливочками свежими, сделаю. И печенье миндальное уже готово. Как вам нравится, не сухое.
Марго сглотнула и опустилась за стол.
– А на обед вы останетесь? Я сегодня лагман с лапшей из ржаной муки готовлю. С баранинкой. И винегрет с маринованной капустой. Но можно и греческий салат с креветками. Как скажете. Вам просто необходимо качественное питание. При такой-то ответственной работе!
