— Не-а. С родителями по поводу чего поругалась?
— Да много всего. — поморщилась я. — Учиться не хочу, где велят. На юридическом. Жить опять же, делать, что мать требует.
— А что хочешь?
— Я… — осеклась и задумалась. Чего я хочу? Да Бог его знает. Я хотела замуж за Роберта. Будущее? Свадьба, он только мой, у нас семья, а не тайные потрахушки, а остальное никогда не представляла себе четко. Потому что, какие мои годы и была одна основная цель — он, а потом уже как пойдет. — Я не знаю, если честно, Антон.
— Вообще?
— Похоже на то. Чего не хочу точно — знаю, а вот чего хочу — не-а.
— А родители заставляют?
— У меня не родители. — не сдержала-таки раздражения. Терпеть же я ненавижу, когда Роберта мне в родню зачисляют, сразу все, что между нами, начинает тухлым духом грязи отдавать, — Только мать. И … это очень личное.
— С отчимом не ладишь? Обижает тебя или просто характерами не сошлись?
Сошлись, блин, ещё как сошлись. И разошлись. Так ведь? Так? Конец у нас всему с Робертом или шанс ещё есть? На что тогда? Что я смирюсь, решив, что хоть как, но с любимым или он чудом одумается и … А я люблю его? Все ещё? Есть то чувство там, под слоем обиды, гнева, обмана и измены?
— Слушай, а давай и эту тему закроем!
— В принципе или конкретно об отчиме? — почему-то как-то цепко-неприятно прищурился Крапивин. Мне показалось, что он весь прям подобрался и напрягся, будто кошка перед броском на зазевавшегося голубя.
— Да не отчим он мне! Роберт… он… Все, короче! — вскочила я из-за стола, схватив опустевшую тарелку, ломанувшись с ней к раковине. — Спасибо за ужин! Я спать пойду, а то двое суток почти на ногах и сил нет уже.
— Ну иди, раз так. — вроде бы легко согласился Крапивин, но что-то мне почудилось странное в этом. — Кстати, у меня дверь в спальне изнутри запирается.
— Это меня спасет, если ты реально решишь вломиться? — уточнила я с лёгкой язвительностью.
— Никаких шансов. Но я делать этого не стану, пока сама не позовешь, Алис.
Не позову. Никогда.
Или…
— Не то, на что я рассчитывал, конечно, но по факту, программа минимум выполнена, — пробурчал себе под нос, направляясь в ванную. — Девушка в моей постели.
В ещё влажном воздухе витал новый аромат, тот самый, что улавливал от Алиски на кухне. Естественно, что первый же глубокий вдох обернулся для меня жёстким стояком. Я укоризненно посмотрел на носителя нижней головы совершенно не желающего проникаться реальным положением вещей. Угу, голова какая-никакая есть, а мозгов ней — ни грамма.
— Не-а. Не буду я рукоблудием заниматься, — проявил не свойственную мне обычно стойкость. — Никаких быстрых перекусов, когда шикарный обед совсем близко.
Вообще-то, ручной работы я не стремался, потому что на кой оно — давление в системе повышать. Для нас, мужиков это исключительно вредно, потому как накопление спермы в организме в первую очередь влияет на качество работы мозгов. Чё поделать, прямая зависимость между двумя головами. Но сейчас я категорически не хотел передергивать. Не тогда, когда зверски желанная женщина буквально за стенкой.
Воду сделал похолоднее, поплескался подольше, одновременно размышляя над нашим с Алиской разговором за ужином и ее реакцией. Ссора с родителями дело обычное, с кем не бывало. А если в ситуации присутствует ещё не родной кто-то, отчим или мачеха, так тем более. Когда кто-то по сути чужой начинает пытаться во все, что тебя касается, свои пять копеек совать это бесит, что совершенно нормально. А вот в том, как моя внекатегорийке говорила или, скорее уж, упоминала отчима нет ничего нормального. То есть, пока про мать, то все норм, видно что злиться, четко понятно за что. Не хочет учиться на юриста и вести себя так, как велят. И в том, что без понятия чего от жизни хочет тоже ничего из ряда вон не вижу.
Ей сколько? Двадцать? Ещё ветер в голове, ничего критичного. Все вокруг прямо знают, кем хотели бы стать. Я вот ещё полгода после армии хотел только гулять в свое удовольствие. Работал чисто подшабашить, чтобы нахлебником у родителей на шее не сидеть, пока мы с Зимой не надумали с залом организоваться.
Короче, тут все с Алиской в порядке, считаю. А вот с этим Робертом совсем другая тема. Такое чувство, что она в разговоре о его имя прямо спотыкается. Причем болезненно, как будто идёшь босой и об тумбочку мизинцем на ноге внезапно — херакс! И больно — трындец, и поделать ничего не можешь, только перетерпеть, и винить некого — сам ты эту сраную тумбу тут и поставил, прекрасно зная, что делал.
Вот и что это значит? Если рассуждать в общем и целом? Мужа-парня нет, а отношения сложные очень имеют место быть и эти спотыкания через отчима… Серьезно? С ним эти самые отношения и есть? Сколько же лет этому Роберту тогда и давно ли они … Быть не может! Мать-то куда смотрела? Хотя…
