Ее мать не смогла скрыть облегченного выдоха.
— Все, давайте уже поедем, — тут же засуетилась она, опять хватая Алису за руку. — Где твои вещи?
— Нет, — покачала моя рыжая головой. — Я должна знать, что и Антон в безопасности.
— Хм-м… — глянул мне в глаза с нехорошим прищуром Мор. — Очень интересно тут у нас получается. Ну да ладно. Так что, Антон Крапивин, жених моей дочери Алисы, готов стать моим гостем пока весь сыр-бор?
— Что? Нет! — вскинулась вредная будущая теща.
— Он готов! — внезапно вмешался молчавший до сих пор Зима и на мой возмущенный взгляд ухмыльнулся. — Как раз и отлежится и заживёт спокойно.
Ну…хрен с ним. Главное, что Алиска под боком будет, дальше разберемся че-как.
— Блин, ну как тебе вообще в голову-то пришло из больницы убегать в таком-то состоянии? — возмутилась я, как только мы с Крапивой остались одни в его квартире, куда отправились вещи собирать. Мать порывалась пойти с нами и проконтролировать процесс сборов или, скорее уж, попытаться ещё раз избавиться от Крапивы, но Моравский… отец аккуратно, но настойчиво прихватил ее под локоть и увел к машине.
— Да не убегал я! Шел тихонечко, потом на такси, — бесшабашно ответил Антон и ткнулся лицом мне в затылок, глубоко вздохнул и заурчал протяжно.
— Антон, ну я же серьезно! — шагнула от него, хоть на самом деле ни капли не хотелось разрывать наш контакт. Наоборот, я бы с таким удовольствием заперла и даже забаррикадировала входную дверь, увела бы его в постель, уложила и сама рядом улеглась, согревая и согреваясь и оставляя пока весь окружающий дурдом где-то там, за границами нашего общего пространства. Вот и когда у меня появилась потребность в таком с Антоном? В какой момент создалось это самое пространство, отдельное от всего мира, которому я сейчас ощущала почему-то серьезную угрозу.
— А я как? — и не подумал сменить дурашливый тон Крапива. Вытащил из шкафа здоровой рукой большую черную сумку и стал закидывать неловко в нее футболки с полки. Я подошла, отобрала и жестом велела ему указывать на то, что хочет взять, чтобы я могла это уложить нормально.
— Слушай… насчёт того, что ты моим женихом назвался, это было совсем не обязательно и ни к чему тебя в последствии не обязывает, — сказала ему, стараясь не встречаться взглядом напрямую.
— Погоди-ка! Это чё получается, ты мною просто непристойно попользуешься по-всякому, а потом кинешь за ненадобностью, порядочным мужчиной так и не сделав? — нарочито бурно возмутился Антон.
— Блин, Антон же! — не выдержала и все же глянула ему в глаза. Глянула и обожглась. Не было там никакой насмешки или шутливости, я даже сбилась и остальное пробормотала неуверенно. — Можешь ты побыть хоть минуту серьезным?
— Лисенок, а куда серьезнее-то? Мор…хм… твой объявившийся внезапно отец, не тот человек, перед кем можно просто так языком трепануть, а потом назад сдать, — он что, испугался Моравского? Типа разозлиться он, что у нас просто потрахушки, поэтому и накинул серьезности, женихом назвался? Ну нет. Где Крапивин и где “испугался”. — Лисенок, а ты это … реально не знала и не догадывалась?
— Нет. И как бы? Мать вечно бесилась, когда о нем пыталась спрашивать, в документах ничего не нашлось, и до этого момента я его никогда и не встречала, — Крапива смотрел пристально, словно размышляя правду ли говорю. — А кто он такой вообще, почему все как-то странно на него реагируют? Пальцы все в наколках… бандит какой-то?
— Ну-у-у, знаешь, — вот теперь Антон взгляд отвёл и даже здоровой рукой нервно затылок поскреб. — Людей его уровня авторитетности просто бандитами звать не принято так-то, но по сути — да, бандит, только уж очень влиятельный и солидный. Из тех, с кем и мэрами с губернаторами в кабаке погулять за честь. Так понятно?
— Угу. Надо же. Он и моя мать … у меня в голове не срастается, — покачала я озадаченно головой, складывая его черные джинсы и отправляя их в недра спортивной сумки.
— В юности да по большой любви или страсти ещё и не такое у людей срасталось, знаешь ли, — заверил меня Антон. — И вряд ли потом забывается насовсем. Чудится мне, что между ними до сих пор пыхает не по-детски.
Пыхает? У моей-то матери?
— Да нет! Они вон чуть не грызутся все время.
— Ну а я о чем? Пыхает, — уверенно повторил Антон, выдвинул нижний ящик и стал кидать в сумку носки, а я таки решилась и спросила.
— Скажи мне честно, ты на меня очень злишься?
— С какого перепугу? — резко вскинул он голову, но сразу поморщился. А я бездумно, на чистом порыве обхватила его колючие от чуть отросшей светлой щетины щеки и погладила, желая убрать боль. Антон тут же повернул голову, ловя губами мои пальцы и прикрывая глаза, как если бы и правда мое прикосновение давало облегчение. Простые касания, ни капли в них нашей обычной жары не было, но у меня в груди вдруг защемило так остро и пронзительно, будто в это момент происходило нечто небывалое в моей прежней жизни.
