— Я за собаку…
— Дошутишься мне, — императрица снова рассмеялась. Настроение было у неё сегодня хорошее, и даже граф не мог его ей испортить. — А теперь веди меня в свои покои, хвастайся дальше…
К этому времени, когда они туда направились, молодая леди давно уже была свободна и забыта. Взяв щенка, она убежала с ним подальше от всех гуляющих и принялась с ним резвиться. Было здорово и весело. Щенок прыгал, лаял и кусался… Такой черненький комок шерсти на зеленой траве. Чуть вдалеке прогуливались дамы в шикарных длинных платьях с летними зонтами и господа в шитых золотом камзолах. А к парадному все прибывали и прибывали новые гости на своих, инкрустированных золотом каретах. Все было хорошо, и жизнь у неё только начиналась. Светило солнце, щебетали птицы, а в черном пруду плавали белые, белые лебеди… Еще граф собирался пригласить этим летом художника, что бы тот сделал с неё большой, во весь рост портрет и повесить этот портрет в зале…
И снова ночь, зима и не замерзший пруд. Черное зеркало воды с отражающимися в нем звездами и расходящиеся в разные стороны кругами. И она, стоящая по пояс в ледяной воде… Последний взгляд в её сторону и графини не стало, только разбегающиеся, затухающие круги и колышущиеся звезды. Все кончилось, она свободна, графиня её отпустила… Ледяной холод сковал ноги. Лика вдруг почувствовала как ей холодно. Страх отступал, она возвращалась к жизни. Лика попятилась и упала. Вода обожгла лицо и тело. Она с ужасом рванулась назад, но…сверху был уже лед. Корка льда уже сковала воду. «Бред, этого не может быть…» Может! Путь к воздуху был отрезан. Лика в истерике забила по нему кулаками…бесполезно. «Как же так?» — она уперлась ногами в дно и попробовала пробить его головой. То же самое, только мелкие трещинки на поверхности… «Боже…» Воздуха совсем не осталось. Еще секунда и ледяная вода заполнит легкие. И вдруг… через лед она увидела его. Закутанный в черный плащ он стоял прямо над ней и спокойно наблюдал за её мучениями. Маска смерти против гибнущей жизни… «Спасена» — обрадовалась она и с удесятеренной силой принялась колотить по льду. Но, вот ужас, он совсем не реагировал. «Он меня не видит, — испугалась она. — Он совсем меня не видит…Боже мой, миленький…». Крик ужаса и вода ворвалась в горло…
Еще долго она лежала с открытыми глазами и не могла понять, где она находится? Сознание трудно возвращалось к ней. Темные, чуть красноватые, низкие своды, спертый воздух, раскалывающаяся от боли голова и пересохшая глотка. Лика закашлялась. Жесткий хрип, боль в груди…и всего лишь один вопрос: «Где я и что со мной?» И снова беспамятство, еще час, а может и больше…
Костер почти догорел, остались только тлеющие угли. Мрак. Холод. Лика открыла глаза и постаралась закутаться. Удалось, но теплее не стало. Немного полежала и стала с трудом подниматься. Холод пробрался в щели и присосался к телу, застучали зубы. Надо было что-то делать. Девчонка набралась мужества и стала выбираться из своей берлоги. С трудом, но получилось… Подползла к тлеющим углям и свернулась возле них калачиком, близко-близко… Чуть-чуть, но стало теплее…спереди. Спина продолжала мерзнуть. Хоть так… Лика сунула руки между колен, да так и застыла. Хотела подложить дров, но сил пошевелиться уже не было. «Сейчас появиться Эверт, — она вдруг вспомнила его имя, — и все образуется. Станет тепло, уютно и хорошо… По скорей бы только… А если не придет? Ну и что? Что изменится? Н и ч е г о … Мы уже давно умерли, только сами еще об этом не знаем». Лика прикрыла веки и затихла. Маленькая слезинка выкатилась из-под реснички, да так и застыла переливающимся хрусталиком в уголке её глаза. «Мы давно умерли, — прошептала она пересохшими губами. — Только сами об этом не знаем… Мамочка, как я хочу к тебе, кто бы только знал…»
