— Знать, конечно, могли, но…это теперь недоказуемо, Кудрявцева то нет, а значит, и ни чего нет. Но я думаю, что здесь все совсем не так.
— Не понял, — генерал явно был удивлен таким поворотом хода мыслей своего подчиненного, — растолкуй бестолковому.
— Участники эксперимента здесь не причем, включая и самого Кудрявцева.
— Значит, все-таки ты согласен, что кассета липовая.
— Нет, — возразил Смирнов. — Вопрос совсем в другом, как она, вообще, оказалась у Сорокина, эта запись? Сам подумай, какой смысл нам подсовывать липу? Долго проверить, что ли?
— Кто-то сдает нам Сорокина или тянет время.
— Зачем?
— Пока разберемся с кассетой, пока с ним, где взял, да за что купил? Смотришь…
— Может быть и так, — согласился полковник, — но я все же склонен думать, что все так и было на самом деле, как там изображено, только ни Алексей Кудрявцев, ни все остальные участники событий просто ничего не помнят, вот и все… Они все, кто там присутствовал, стали участниками какого то дьявольского эксперимента, причем совсем не того, что проводили мы. То есть, другими словами, наш проект оказался внутри другого, еще более грандиозного проекта, только совсем чужого…
— Страшные вещи рассказываешь, полковник.
— Мне дочь найти надо, не до сказок мне…
— Извини.
— Ничего, факты говорят сами за себя. Один из которых, например, таков, что время гибели старшего лейтенанта Кудрявцева мне было сообщено заранее.
— Видение?
— В интернете, — усмехнулся Смирнов. — Мне самым наглым образом сообщают о предстоящей гибели моего офицера, а я ничего не понимаю…
— Все не предугадаешь…
— Не успокаивай, — сморщился полковник. — И кассета, генерал, настоящая. Потому Сорокин так смело и явился ко мне, что сам был на сто процентов уверен в её подлинности, а убийство Коршуном мой жены сделало его, вообще, непричастным ко всей этой истории.
— А избиение?
— Машина, в которую въехала моя Ленка, была «девяткой» и принадлежала она никому иному, как Коршуну, это зафиксировано в полицейском протоколе с места аварии.
— Получается, что он же её и избил, так что ли?
— А Сорокин тогда с кого боку здесь оказался?
— Стечение обстоятельств… В него тоже въехал одна дамочка, которой он и залепил со злости пару пощечин. Машина была точно такая же, как и у моей жены, почему он и решил, что это она…
— Может, все так и было?
— Нет. Мы уже вышли на одного старлея, того самого гаишника, что должен был оформлять ДТП. Так вот он божится, что «тойота» принадлежит некой Инне, фамилии не помню, а кому принадлежит тот джип, в который она въехала, он не знает, так как тот покинул место аварии еще до его приезда.
— Ты ему веришь?
— А смысл какой ему врать?
— Не знаю, может и есть какой.
— Вот я и спрашиваю: какие у этой дамочки были отношения с Коршуном? И сам же отвечаю, что не знаю. Но только её в этот же день нашли с перерезанным горлом в кинотеатре. Вот и получается, что единственный кто точно знает, где моя дочь уже мертв, остальные ничего не помнят или, вообще, не знают, остаются только Сорокин и Коршун.
— Так и не слазь с него.
— Не волнуйся. Я вот еще что думаю…
— Что?
Что эскалатор и футбол, это все ягодки… Могут случиться вещи и пострашнее. Линия 5–1 еще не закрыта…
— Предлагаешь закрыть станцию.
— Не мешало бы.
— Только на основании твоих выводов?
— Мало?
— Я тебя знаю и верю. Нам, извини, никто не поверит… Да и сам представь, что такое закрыть станцию метрополитена…
— Тогда надо искать Рощину, а через неё уже пытаться выйти на этого кукловода. А если этот кукловод — само метро и есть, как она говорит, то, что тогда нам делать?
— Ужастиков насмотрелся?
— Угу, — полковник мрачно усмехнулся, — насмотрелся. Смотри на схему, генерал, какой паук раскинул свои лапы под городом, а нарисованная отметочка у него на панцире тебе тоже не о чем не говорит? — полковник взял схему и перевернул её вверх ногами. — А так? Осталось только глазки и ротик пририсовать для полной ясности, рога и козлиная бородка уже есть.
— И что ты предлагаешь? — генерал стал внимательно рассматривать рисунок, что-то, быстро прикидывая в уме.
— Вывести всех людей и взорвать его к чертовой матери.
— Ты с ума сошел?
— Конечно, — согласился с ним Смирнов. — Раз мне уже пауки мерещатся. Только не много ли сумасшедших за пару дней на твою больную голову? Рощина, пять Аннушек, Кудрявцев и Коршун. Разве его поведение можно назвать нормальным, а он тоже в метро был. Я еще забыл про сумасшедшего шофера «скорой», въехавшего просто так в толпу живых людей… — офицер вдруг замолчал и задумался. — А если… — продолжил он после минуты молчания, — эта тварь начнет развиваться и прогрессировать, тогда что?
— Тогда психи из метро попрут уже валом, вот тогда что… — генерал вышел из-за стола и прошелся туда-сюда по кабинету. — Поставим на выходах пулеметы и… — генерал еще пытался шутить. — Сейчас вопрос не в этом. Если я тебя правильно понял, то сейчас твой кукловод, как ты его прозвал, охотится за Рощиной, правильно?
— Ну…
