— Вот и будем из этого исходить, — генерал остановился. — Что любая поставленная задача требует своего логического завершения, — продолжил он свою мысль, — то есть сейчас твоему кукловоду надо поставить последнюю точку и только после этого лишь двигаться дальше. А для этого… — генерал подошел к окну и надолго задумался. Время его больше не поджимало, и он никуда больше не спешил. — Рощину, Александр Васильевич, искать и ловить не надо. Согласно вашей же версии, она должна прийти на эту станцию сама… Расставь там людей по всему периметру, только в штатском, и жди. Будем твоего паука заманивать в его собственную же паутину.
Эпизод XVIII
Трудно осознавать себя трупом. Еще труднее…с этим жить. «Сами вы покойники, — Лорман сплюнул себе под ноги. — Мертвые хоронят своих мертвецов, скатертью дорожка, духи прозрачные…»
Парень сел на пол и прислонился спиной к холодной каменной стенке. Захотелось просто сесть и закрыть глаза, закрыть глаза и сразу же избавиться от всего этого кошмара. «Я их вижу, — вздохнул он. — Они меня нет… Я труп, они живые. Я живой, они трупы. В любом случае нам не по пути. Живые и мертвые, день первый: мертвый въезжает в ситуацию… Зато я теперь умею летать, — Лорман улыбнулся. — Вот проснусь и полечу. Неужели? Вот интересно… Покойники, оказываются, тоже спят. Я засыпаю…»
Снилось ему только небо, голубое и светлое. Себя он видел со стороны. Он сидел в детских шортиках на тучке и болтал ножками в белых тапочках. Черный фрак с бабочкой, красные шортики и белая сорочка с тапочками. Белое, красное, черное…Сидел на тучке, болтал ножками и плевал вниз на землю шелуху от семечек. Когда семечки кончились, мальчик оттолкнулся от тучки и тоже полетел вниз, наверное, за семечками. Только уже падая, он понял, что летать то совсем не умеет…
Проснулся он оттого, что больно ударился головой об пол. Приземление было удачным, хорошо, что тучка не высоко летала, однако же, скорости все равно хватило, что бы пробить землю и грохнуться на станцию в метро. Лорман открыл глаза, но даже не пошевелился, прислушиваясь к тишине и своим новым потусторонним ощущениям. Первое впечатление от увиденного, если честно, не радовало. Здесь было темно и пусто. Парень включил фонарик и стал медленно подниматься, ждать чего-то большего, похоже, не имело смысла. Как оказалось, на том свете было еще хуже, чем на этом, такие фортеля с полетами…Слава Богу, что все удачно так закончилось: он снова в метро и здесь снова никого кроме него больше нет. Электричество кончилось, мираж развеялся, человечки улетучились… Все вернулось на круги своя, тот свет снова перепутался с этим! Лорман сразу даже не поверил в такую удачу и стал себя ощупывать, проверяя на прозрачность и прочность. Здесь тоже все оказалось в порядке, тело было настоящим. Он даже себя ущипнул для верности и…не разочаровался. Все было так хорошо, что в это даже не верилось. Но последнее и, пожалуй, самое главное свидетельство своего существования, он нашел все-таки не в голове, а как не странно, в желудке… Ему очень хотелось жрать. Ни есть, когда клюнул носиком две вилочки салатика и затошнило от переедания, а именно жрать, когда жрешь и жрешь, а тебе все мало, мало и мало… И это его скромное желание чего перекусить, было, пожалуй, самым главным доказательством его причастности все еще к этому, а не уже к тому свету. Желудок семечками, да еще и абстрактными не обманешь… Вспомнилась жареная крыса и у бедного потекли слюнки… «Какое все таки у зверька было нежное и, скорее всего, очень вкусное мясо, — вспомнил он. — Сейчас бы хоть хвостик пососать…» И слова то какое нежные, заметьте, с голодухи нашлись у парня для этой мерзости: зверек и хвостик… «Официант, крысу, — он попытался улыбнуться, но не вышло, — и, если можно, побыстрее, пожалуйста…»
