Смех, радость, жизнь… «Как будто вчера все это было, — Александр Васильевич снова набрал полные легкие воздуха и стал потихоньку выдыхать. — Господи, ну почему все хорошее проходит так быстро, что даже не успеваешь и заметить, а плохое…плохое тянется за человеком всю жизнь? Все время чего-то подсознательно боишься, чего-то ждешь… И вот-вот на тебе, дождался, оно и случилось!» Он подошел к столику аккуратно положил фотографию лицом вниз, затем, немного подумал и достал из вазы одну из роз, подошел к приоткрытому окну и выбросил её на улицу. Все, в этом доме все хорошее уже закончилось.
На ходу, скидывая с себя форменную рубашку, он прошел в ванную комнату и оказался под душем. Струя холода прошлась по телу и залила глаза: минута, другая, третья… Иголки впиваются в тело, четвертая, пятая, шестая… «Скоро выходные, на даче ждет куча дел. Кому она нужна теперь, эта дача…Где Лика? Если еще и она…» Вода стекает по голове, плечам, телу… Холодно. Смирнов закручивает кран, дождь заканчивается. Все. Он тщательно вытирается и одевается. Свежая рубашка еще хранит теплоту её рук… Тяжело. Но с этим теперь жить… И ни куда от этого теперь не денешься… Её больше нет и никогда больше не будет. Никогда…
Александр Васильевич еще раз, напоследок, прошел по квартире, заглянул в спальню, в комнату дочери, немного задержался в своем кабинете, где взял какие то нужные бумаги и вышел на лестничную клетку. Там вызвал лифт и спустился на первый этаж, вышел из подъезда и сел в свою служебную «волгу», еще раз взглянул на свои окна и увидел, что забыл выключить на кухне свет, хотел вернуться и выключить, но…передумал. Незачем было убивать еще и иллюзию — все, что у него теперь осталось от этой жизни.
— Трогай, — устало буркнул он водителю, поудобнее устраиваясь на сидении и больше, до самого своего кабинета не проронил ни слова.
Вернувшись на работу, он сделал себе крепкого чаю, уселся за стол и пододвинул к себе видеокассету с записью. Долго смотрел на неё, прикидывая, стоит ли её смотреть сейчас или отложить на потом? Решил отложить на потом, сейчас других дел хватало. Взглянул на часы, они показывали три минуты четвертого ночи и принялся раскладывать перед собой бумаги. Появилась первая информация по делу жены. Медсестра описала предполагаемого убийцу и даже составила его фоторобот, говорила, что тот работником милиции или КГБ и даже корочки показывал. Фамилию она его, правда, не вспомнила, потому что смотрела только на фотокарточку в удостоверении, и еще сказала, что он приходил с дамой, которая оставалась ждать его в вестибюле. Составленный ею фоторобот очень смахивал на Коршуна, но это… был уж совсем бред сумасшедшего.
Смирнов, на всякий случай, набрал его рабочий номер, но на том конце провода никто не подходил, мобильный телефон тоже остался глухим к его просьбам: «Просим перезвонить… — пела его трубка, — абонент временно выключен или находиться в зоне отсутствия сети…» И по-английски… Полковник выругался: «Где его черти носят…» Затем он связался со своими, и уточнил новости по Сорокину? Тот все еще находился у себя в офисе. Съездил только час назад в ресторан поужинать и тут же вернулся. Еще была новость, что он снял засаду с квартиры Коршуна. Вот, пожалуй, и все новости. Не густо… Что он там затевал и что собирался делать, пока установить не удалось. С «прослушкой» тоже не получалось, он уже два раза за сегодняшний день свой кабинет шмонал, искал жучков. «Осторожный черт… И что этот гад задумал? Неужели, правда, дочка у него? — в который уже раз задавал себе эти вопросы Смирнов и не находил ответа. — Ну, ничего, — успокаивал он себя, — до утра ему недолго мучаться осталось…» Время шло, а ничего не решалось, пока оставалось только ждать. Весь вопрос упирался теперь только в его дочь. Найдут её, и песенка Сорокина будет спета. А пока он не знает где она и что с ней, этот выродок будет гулять на свободе и тут уж ничего не поделаешь, рисковать еще и её жизнью он не собирался. Сейчас его брать было нельзя. И полковник Смирнов это знал, знал это, и господин народный депутат от бандитской фракции Сорокин Сергей Иванович. И с этим никто и ничего не мог поделать, надо было брать себя в руки и продолжать работать. Сорокин Сорокиным, а про Карениных тоже забывать не следовало… «Сколько еще сегодня последует её примеру, — с ужасом думал он, — как только метро откроется… Что их на это толкает или кто? Не сами же они, черт возьми, под поезд бросаются? Хоть бери и Толстого заново перечитывай, изучай тонкую женскую психологию».
Полковник закурил и принялся за сделанную для него подборку по метрополитену. Он еще днем попросил подобрать для него материалы по подземке. Все таки ему казалось, что собака зарыта где то именно здесь и, что бы до неё докопаться, надо было начинать рыть с самого начала. Вот он и начал…
