Девушка вполне осмысленными глазами смотрела на них и что-то, еле шевеля губами, тихо, очень тихо шептала.
— Что? — сморщив лоб, Коршун наклонился к самому её лицу, пытаясь расслышать, что она бормочет. — Кого вы видели?
— Их… — Рита устало опустила веки. — Они уходили в глубь тоннеля, взявшись за руки…прямо на встречу идущему поезду, — она облизала пересохшие губы. — Было так страшно, что он их задавит…
Офицер наклонился к ней еще ниже, стараясь не пропустить ни одного её слова, но девушка вдруг замолчала и, похоже, что дальше говорить больше не собиралась.
— И что…что дальше? — занервничал Коршун.
— Дальше? — продолжил за неё Кудрявцев. — Дальше, товарищ капитан, бред сумасшедшего…
— Заткнись…
— …но поезд проехал, — она снова облизала свои губы, — сквозь них…Они его будто и не заметили…
— Я же говорил, — подвел итог сказанному Алексей. — Поезд проехал сквозь них, а они этого даже и не заметили. Ей это так понравилось, что она тут же решила последовать их примеру…
— А что было потом? — Коршун выпрямился, поняв, что от неё он больше не добьется ни слова. Девушка на его вопросы больше не реагировала.
— Потом я её спас, и она потеряла сознание. Ну…прямо как сейчас.
— А потом?
— Потом вызвали «неотложку» по телефону дежурного. Я её на руках вынес наверх, упаковал в машину и поехал вместе с ней в больницу.
— Прямо сюда её и повез?
— Нет, конечно! — Алексей улыбнулся. — Мы поехали в больницу скорой помощи…
— С психическим уклоном? — Коршун в упор смотрел на Кудрявцева, совсем не понимая, чего тот веселиться.
— Сюда она попала лишь после того, — офицер уловил напряженное состояние напарника и стал говорить серьезно, — когда очнулась в машине и стала кричать и звать на помощь и нести всякую ахинею на счет того, что её какая-то тварь пытается за ногу затащить под поезд… Только лишь после этого «скорая» и повернула в психушку. Понимаешь, — Алексей, словно оправдываясь, пожал плечами. — Она была совсем невменяемая… И потом, я что, доктор, что ли? Там в машине врач был, между прочим, вот с него и спрашивай, чего он её сюда привез.
— Думаешь с него?
— А ты там был? — Кудрявцев тоже стал злиться.
— Нет…
— А я был! — он сглотнул. — И все видел и слышал, что она там орала и вытворяла. Какая тварь, подумай сам, могла её тащить под поезд, если я в это время, сначала пер её на руках наверх, а затем ехал вместе с этой бесноватой в машине скорой помощи и сам же скручивал ей руки? За что и был зверски искусан, — и он в подтверждение своих слов задрал кверху короткий рукав своей рубашки, обнажая и демонстрируя забинтованное правое предплечье. — Мне самому уколы от бешенства может, в живот пора делать, или куда там? А ты из меня крайнего здесь делаешь, девочку пожалел!
— Извини, ты же мне ничего не рассказывал о её поведении. Я судил по тому, что видел. А видел я напичканную успокаивающими препаратами куклу, которая, даже в этом своем состоянии хотела нам что-то сказать, но так и не смогла. Хотя… — Коршун подошел к кровати и осторожно оголил ноги лежащей, — может быть…и сказала.
Алексей ошарашено смотрел на её ноги и не верил своим глазам. Обе ее ноги до самых колен были изуродованы глубокими многочисленными шрамами. Причем, ей даже, почему-то, их не потрудились здесь обработать и перебинтовать. Наверное, кому-то здесь очень нравились женские ножки именно в таком экстравагантном оформлении…
— Так значит, говоришь, сумасшедшая? — Коршун вернул простыню на место, аккуратно расправив её на теле несчастной, и внимательно посмотрел на офицера..
Кудрявцев не ответил. Он все еще не мог прийти в себя от увиденного.
— Так я спрашиваю тебя, — Коршун повторил свой вопрос, — она сумасшедшая?
— Не знаю… — процедил тот сквозь зубы. — Я больше, вообще, ничего не знаю и ничего не понимаю, кто здесь из нас больше сумасшедший, она или мы с тобой вместе взятые? Может, она сама себя исцарапала?
— Может…Озимандия, — Коршун, будто его и не слышал. Он проговаривал по буквам слово, словно смакуя его на вкус и думая о чем-то своем. — Я, кажется, потиху начинаю въезжать, — очнулся он, наконец, после минутного молчания, — с какой стороны, хотя бы, нам к этому делу можно будет подступиться.
— И с какой же?
— Пешим пойдем по танковому, — усмехнулся офицер и, взглянув мельком на прикованную к кровати девчонку, направился к выходу. Все, что эта бедняжка могла им сказать, она сказала, а больше… Больше здесь, ловить им было нечего, во всяком случае, сегодня. Дверь за ними тихо закрылась, и вряд ли кто из них думал, что им еще, когда ни будь, придется с ней встретиться…
— Это от станции «Таганская» пешком до станции «Курская», я правильно вас понял? — предположил Алексей, когда они, миновав столик дежурной, подходили уже к лифту.
— Правильно…
— Умное решение, — старлейт скептически усмехнулся. — Хорошо, что хоть в это время там поезда не ходят. А то страшно подумать, что бы с нами было, если бы эта, — он хотел, было сказать «бредовая», но вовремя прикусил язык, — идея пришла тебе в голову днем… Мы то с тобой сквозь поезда проникать не умеем…
