Вот она взяла его за руку, когда он поднялся, и все так же молча повела его за собой. Он не сопротивлялся. Идти было легко и усталости совсем не чувствовалось. Прохладный, чистый воздух, заполнивший легкие, сделал тело почти воздушным. И он чувствовал, как с каждым следующим глотком этого чудного кислородного коктейля его тело становилось все сильнее и сильнее, как каждая его клеточка напитывалась такой энергией, что если бы у него сейчас были крылья, то никакая сила не смогла бы его сейчас удержать от полета. Взмах, и вот он уже взмыл вверх, и кружит над всем этим великолепием, видит всю эту прелесть и слышит прекрасную музыку вселенной. Музыку, которую можно слышать, видеть и чувствовать, но которую совершенно нельзя описать…ни нотами, ни уж тем более обычными словами. Музыку, которую никогда не услышишь на земле, и которая здесь была везде и во всем! Все окружающее его здесь пространство — была сама музыка, чистая, легкая и прекрасная!
Люди расступались, давая им дорогу и почти не обращая на них внимания. Для них, похоже, в этом ничего нового не было. Все вокруг были заняты своими повседневными делами, муравьи в муравейнике… Их даже не интересовал его разодранный, весь в крови, грязный камуфляжный комбинезон, с которым их белое, пахучее белье, в которое они все тут вырядились рядом не стояло… Он хотел было разозлиться, уж очень здесь все было стерильно и противно, но не успел… Они оказались в бараке и она жестом приказала ему скинуть с себя всю эту рвань, которой он только что так гордился. Зачем? Он оглянулся по сторонам, ища поддержки у этих успокоенных альбиносов, но, естественно, таковой не получил. «Давай, не выпендривайся, — говорили их голубые глаза и кивали успокоенные лица, — скидывай свое земное хламье, облачайся в наше небесное и становись одним из нас!»
— Я умер, — несчастный уставился на Королеву своими наполняющимися слезами глазами, — да? Эти твари все-таки меня догнали, да?
Королева молчала.
— А как же… — его вдруг поразила вся несуразность происходящего вокруг, — а как же там?.. Девка в психушке, Смирнова? Я же еще должен всем им помочь, а задание полковника, он же на меня рассчитывал, как же так?
— Лика?! — удивилась Королева, и это было её единственное восклицание, услышанное им за все время, что она находилась рядом.
— Да, Лика Смирнова, — он перестал расстегивать пуговицы на комбезе, — пропавшая позавчера в метро.
— Ты ей не поможешь.
— Ты не дашь? — пластмассовая пуговичка хрустнула в его пальцах на две половинки.
Королева не ответила. Пронзив его своим ледяным взглядом, она вытянула руку в его сторону, повернув ладонью вверх, и жестом приказала положить в неё осколки. Он положил, но лишь половину… Из упрямства, но на всем она и сама не стала настаивать, развернулась и медленно пошла прочь, уходя все дальше и дальше, постепенно растворяясь в белизне и теряясь из виду. Он с сожалением смотрел ей вслед, совершенно ясно понимая, что участь его решена и он больше этому холодному куску льда ничем не интересен. Пол сломанной пуговицы для коллекции — все, что ей от него было нужно. Альбиносы тоже отошли в сторону и перестали приставать со своим переодеванием, один за другим вслед за своей госпожой растворяясь в пространстве. Этим, правда, и пуговицы не досталось!
— Куда же вы, лебеди? — усмехнулся он и развел руки в стороны. — А как же я? Что будет со мной? Это же я, Малчиш Плохиш! Это же я подложил бомбу, черт бы вас всех здесь побрал вместе с вашей этой королевой. Куда же вы все сматываетесь? Верните меня на родину и чешите куда хотите! — И с этим криком он попытался остановить одного из них, но не вышло, рука прошла сквозь тело как сквозь воздух, а конский хвост проследовал дальше, и даже не обернулся…
Небо стало меркнуть, и на нем стали появляться звезды…много звезд. Черное небо и яркие звезды в считанные секунды окружили его со всех сторон. И он почувствовал, что проваливается и начинает куда то стремительно падать с ужасом понимая, что даже невесомость его уже не держит… «Ты ей не поможешь», — слышал он последние её слова и видел её глаза. И совсем они были у неё не ледяные и серые, а скорее печальные и голубые.
Эпизод VIII
