Ричард поклонился и обворожительно улыбнулся:
– Я увидел вас, когда вы танцевали, и понял, что просто не могу не познакомиться с вами.
Ее тонкие брови удивленно приподнялись:
– Правда, милорд? Теперь мы уже знакомы, так что можем спокойно расстаться.
Было видно, что комплименты галантного кавалера позабавили Чентел, но не более того; он не сумел произвести особого впечатления ни титулом, ни тонкой лестью на гордую леди.
– Могу ли я просить вас подарить мне этот танец? – Ричард сделал приглашающий жест.
Девушка слегка наклонила голову, будто что-то припоминая.
– Я уверена, что никогда не встречала вас раньше, милорд, но вы на кого-то удивительно похожи.
Ричард, заметив, как она хмурится, поспешил натянуть на лицо улыбку:
– Я не знаю, на кого именно, но надеюсь, что вам было бы приятно танцевать с ним.
Чентел засмеялась, но Ричард видел, что она по-прежнему озадачена. По счастью, пожилая леди, с которой она до этого беседовала, вдруг произнесла:
– Ради бога, Чентел, перестань строить из себя недотрогу и пойди потанцуй с этим очаровательным молодым человеком, иначе он решит, что ты его боишься.
Сквайр многозначительно кашлянул и вставил свое веское слово:
– В самом деле, музыканты вот-вот снова заиграют, и я уверен, что следующим танцем будет вальс. К большому сожалению, теперь мне придется вас покинуть.
Сквайр Питерсон откланялся и поспешил к оркестру, а пожилая дама исчезла из виду, как будто растворившись в воздухе. Ричард рассмеялся:
– Кажется, они оставили вас на мою милость.
– Боюсь, милорд, все как раз наоборот, – сказала Чентел, внимательно наблюдая за хозяином; тот о чем-то говорил с дирижером и улыбался.
Ричард недоуменно посмотрел в ее искрящиеся лукавством глаза.
– Боюсь, что сквайр взял вас в плен, чтобы вручить мне. В данный момент он просит музыкантов сыграть вальс, хотя Элиза обычно оставляет этот танец на более позднее время.
– Представьте себе, только что сквайр назвал Элизу неисправимой свахой! – рассмеялся Ричард.
– Да, они оба хороши, – в тон ему ответила Чентел, – только сквайр еще более прямолинеен, чем его жена.
Ричард поклонился:
– Как бы там ни было, я у ваших ног. Так не будем же разочаровывать хозяев. Позвольте пригласить вас на танец.
Чентел улыбнулась, но от Ричарда не укрылось выражение сомнения и нерешительности в ее глазах. Это его озадачило. Любая женщина на ее месте сочла бы за честь принять его приглашение на танец. Но отступить было уже невозможно. Поэтому он счел нужным добавить:
– Вы ведь не хотите огорчить нашего радушного хозяина?
Чентел засмеялась и поднялась:
– Что ж, мне не хотелось его огорчить.
– А меня? Я понимаю, что я только военный трофей, но неужели у вас не останется ни капли симпатии и для меня? – лукаво глядя на девушку, произнес Ричард, увлекая ее в центр зала.
– А о какой симпатии может идти речь, милорд? – спросила его Чентел, дерзко глядя ему прямо в глаза. В ее манере держаться не было и намека на флирт. Ее вопрос прозвучал как вызов.
Теперь Ричард начинал понимать, почему эта девушка отпугивала молодых людей. Однако не в правилах многоопытного мужчины было отступать перед строптивостью красотки, а потому он поднял перчатку.
– О вашей ко мне, – парировал он, чувствуя, что тонет в этих изумрудных озерах. Он властно обхватил ее за талию и закружил в танце. – Я мог бы представить вам свои рекомендации, но мне не хотелось бы таким образом подчеркивать свои достоинства.
– Понимаю. Так, значит, одно из ваших лучших качеств – скромность? – невинно заметила Чентел.
– Так и есть. Но почему мы все время говорим обо мне? Давайте лучше поговорим о вас.
– Обо мне? Но это очень скучно, а я не хочу вас утомлять.
– Так кто же из нас излишне скромен? – поддразнил ее Ричард, в душе удивляясь, почему она не воспользовалась возможностью представить в выгодном свете свои достоинства и произвести хорошее впечатление, как это делали многие кокетки, танцуя с ним.
– Это вовсе не застенчивость. Просто я веду на редкость однообразную жизнь, и у меня нет никаких особых талантов, которыми я могла бы похвастаться.
– Разве нет? – Ричард нашел ее ответ весьма забавным. – Думаю, другие с вами не согласятся. Чентел поняла, на кого намекал ее кавалер:
– Если вы говорите о сквайре, то он честный человек и потому не станет расписывать мои несуществующие достоинства.
Ричард усмехнулся:
– Он сказал, что у вас твердый характер.
– Боже мой, и после этого вы решились пригласить меня на танец?
– Женщины с характером меня не пугают. – Он поймал ее дерзкий взгляд и, подчиняясь безотчетному импульсу, прижал покрепче к себе. – Меня всегда увлекает хорошая схватка.
Она замерла в его объятиях, мгновенно ощетинившись.
– А меня – нет.
– Разве это не так, Ченти? – ласково поддразнил ее Ричард. Ему нравилось звучание ее имени.
– Не смейте меня так называть! – Ее глаза потемнели, как море перед бурей, и на щеках вспыхнул яркий румянец.
