– Да, выходи за Чеда, – эхом отозвалась тетя Беатрис. – Нечего вовлекать в наши дела посторонних.
– Очень жаль, что я для вас посторонний. – Чентел глубоко задела насмешка, которую она уловила в голосе Ричарда. – Но боюсь, что Чентел должна выйти замуж именно за меня, лишь я один могу спасти ее репутацию.
– То есть вы хотели сказать – вашу репутацию? – неожиданно взорвалась Чентел, высокомерие графа вывело ее наконец из себя. – Не стройте из себя героя! Вы низкий, подлый…
– Хартфорд, я вас вызываю на дуэль! – Резкий голос Чеда ворвался, как удар хлыста, в монолог Чентел.
Чентел затаив дыхание наблюдала за Сент-Джеймсом. Его глаза угрожающе потемнели, и она видела, что он еле сдерживается. Поймав его взгляд, Чентел почти беззвучно прошептала:
– Откажитесь.
Он улыбнулся, нахмуренный лоб разгладился, и он почти весело спросил:
– Вы меня разыгрываете?
Чентел облегченно вздохнула. Она повернулась к Чеду и умоляюще положила руку ему на грудь:
– Чед, пожалуйста, успокойся. Граф совершенно прав. Весь город узнает о нашей помолвке в течение ближайшего часа без нашего участия. Меня… меня этим утром застали в компрометирующей ситуации в доме лорда Хартфорда сестры Рэндалл.
– Не может быть! – в ужасе воскликнул Тедди. – Сестры Рэндалл – это очень, очень плохо! Сестры Рэндалл никогда не упускали случая напомнить Тедди, что он слабоумный, и при одном лишь упоминании их имени Тедди бросало в дрожь, как это с ним произошло и в эту минуту. Он схватил по ошибке сахарницу, думая, что взял чашку, и одним глотком попытался опрокинуть в себя ее содержимое. Он поперхнулся и закашлялся, а сахарницу сердито бросил на сервировочный столик, так что от нее снова отломилась ручка, которую Чентел совсем недавно аккуратно приклеила.
– Так что, как видишь, – Чентел улыбнулась Чеду, – я действительно должна выйти замуж за Хартфорда. Поэтому умоляю тебя, давай обойдемся без драки.
– Хорошо, – ответил он ей мягко, – я сделаю так, как ты хочешь, – и, бросив злобный взгляд на Сент-Джеймса, добавил: – Но только ради тебя.
– Спасибо! – благодарно улыбнулась она кузену.
Чентел чувствовала, что еще немного – и она сломается, просто распадется на части. Потому она обратилась к графу:
– Я уверена, что у вас много дел, милорд, и мы не можем претендовать на ваше время. Позвольте мне вас проводить.
Они вышли из комнаты. Чентел провела Сент-Джеймса через холл к входной двери. Открыв ее, она попрощалась с ним, как с абсолютно чужим человеком.
Он повернулся к ней и с негодованием спросил:
– Как ты можешь отказывать мне, когда у тебя такая семья? Я на твоем месте ухватился бы за любой шанс сбежать от них, хотя бы только на полгода.
– Это моя семья, – встала на их защиту Чентел, – и они меня любят.
– Ты так думаешь? – Голос Ричарда неожиданно прозвучал так ласково, что, пораженная, Чентел молча уставилась на него, не зная, что и думать. Она до сих пор не могла привыкнуть к перемене настроений Ричарда.
Через минуту глаза его снова стали непроницаемыми и лицо посуровело:
– Только не говори им ничего больше обо всей этой истории. Твой кузен достаточно глуп, чтобы бросить мне вызов, а Тедди вообще невозможно доверять. Ты ведь не хочешь, чтобы кто-нибудь из них был убит?
– Нет, я бы предпочла, чтобы убили вас, – не побоялась быть дерзкой Чентел.
Он разозлил ее еще больше, так как только рассмеялся в ответ.
– Я в этом не сомневаюсь, но поскольку это невозможно, то передай своим родственникам, чтобы они держались от меня подальше.
– Если кто-нибудь вас и убьет, то это буду я. – Она бросила на Ричарда испепеляющий взгляд. В ответ он лишь усмехнулся.
– До свидания, дорогая моя. – Он погладил ее по щеке. – Не плачь, пока меня не будет рядом с тобой. – Он повернулся и стал спускаться по ступенькам, насвистывая веселую мелодию.
Ярость Чентел наконец нашла выход: девушка так сильно хлопнула дверью, что Ковингтон-Фолли содрогнулся. Звук этот отозвался во всех стропилах и долго еще гулко резонировал в пустых внутренних помещениях дома.
