– Милорд, если мы поженимся в такой спешке, это вызовет тот самый скандал, которого вы хотите избежать. Злые языки начнут говорить о такой непристойной торопливости, и ваша честь попадет под обстрел. Этого вы хотите? – попыталась переубедить Чентел своего упрямого жениха.
– Зато они будут молчать, когда мы захотим расстаться, – парировал ее возражения Ричард.
– Но… – Чентел запуталась в своих мыслях и никак не могла придумать веских доводов против этой свадьбы. – Но ведь ваша семья не сможет собраться так быстро, а ваши родственники должны быть на церемонии, иначе никто в этот фарс не поверит, – ухватилась она за первую попавшуюся причину.
– Они будут. Этих людей не надо учить, что такое фамильная честь и как надо ее защищать. Что же касается членов твоей семьи, – тут он пренебрежительно пожал плечами, – то абсолютно неважно, будут ли они присутствовать.
– Ах ты тщеславный индюк, ты, напыщенный… – Ярость ослепила Чентел, и она была готова броситься на этого наглеца с кулаками.
Лицо Ричарда выражало полное довольство собой, и он посмотрел на нее снисходительным взглядом, как смотрят на капризных детей. Заносчивость этого типа в глазах Чентел была непростительная, и, чтобы сбить с него спесь, она рывком подняла из воды штору и изо всех сил швырнула ему в лицо; послышался громкий шлепок, и мокрая материя медленно сползла вниз, оставляя за собой влажный след на его искаженной гневом физиономии. Он потерял свой несносно-самодовольный вид. Но теперь на Ричарда стало страшно смотреть.
– Не приближайся, – предупредила его Чентел, попятившись. Она схватила другую занавеску и угрожающе подняла ее над головой. – Не приближайся, ты меня слышишь?
Не испугавшись угрозы, Сент-Джеймс подошел к ней ближе, и она бросила в него свой мокрый снаряд, который на этот раз попал ему прямо в грудь, покрыв мыльными брызгами роскошный шелковый жилет. Он поймал ее за руку, и, прежде чем Чентел успела вывернуться, ее вторая рука тоже оказалась в плену. Внезапно Сент-Джеймс легко поднял ее над собой.
– Сейчас же опусти меня! – закричала девушка, тщетно пытаясь отбиться от него ногами. – Опусти меня, мерзавец!
Он опустил ее вниз. Раздался плеск воды, и Чентел поняла, что сидит прямо в корыте, в котором вода уже успела остыть, а грязные разводы на ее поверхности напоминали тину.
– Подлец! – закричала Чентел.
Вода просочилась сквозь юбки и неприятно холодила кожу. Она схватилась за скользкие бортики и попыталась приподняться. Как только ей это удалось, Сент-Джеймс безжалостно толкнул ее обратно, и она ушла под воду с головой. Барахтаясь и отплевываясь, она вынырнула и, ничего не видя вокруг, чихнула – пена и брызги разлетелись в разные стороны.
– Остынь, дорогая, – злорадно произнес Сент-Джеймс, вытирая рукой мокрое лицо.
– Я тебя ненавижу! – завопила в ответ Чентел; отвратительный вкус мыла во рту пагубно подействовал на ее и без того Дурное настроение.
Сент-Джеймс наклонился над Чентел, опершись обеими руками о борта корыта; вид у него был неумолимый.
– В любом случае мы поженимся через четыре дня. И я вас предупреждаю, когда вы станете моей женой, не смейте даже и подумать о том, чтобы поднять на меня руку или пролить на меня хоть каплю воды. В следующий раз это закончится для вас намного хуже! Понятно?
Подбородок у Чентел дрожал, но она ответила ему твердым голосом:
– Помните, милорд, что вы не будете мне настоящим мужем, и не рассчитывайте на то, что сможете мною командовать!
– В течение полугода – могу и буду! – не унимался Ричард.
– Эти шесть месяцев будут для меня кошмаром! – не осталась в долгу Чентел.
Сент-Джеймс без предупреждения поднял ее за подмышки и вытащил из корыта. Прижав к себе, он поцеловал ее – страстно и грубо. Она ощутила мыльный привкус на его губах, чувствовала, как его руки поглаживают с боков ее грудь. Голова ее закружилась, по телу пробежала дрожь – не от холода, а от неизвестно откуда взявшегося жара, который охватил ее всю.
Наконец он оторвался от ее губ; глаза его были совсем темными, а взгляд таким же ошеломленным, как и у Чентел. Неожиданно он выпустил ее из объятий и отодвинулся; лишившись опоры, девушка вновь упала в корыто.
– Через четыре дня в моей часовне. – Сент-Джеймс резко повернулся, вскочил на лошадь и ускакал галопом, не оглядываясь.
Чентел сидела в мыльной пене; самое удивительное, что она была рада холодной воде, охладившей ее разгоряченное тело. В замешательстве она закрыла глаза. Неужели это все только что было с ней?
Три часа спустя Чентел сидела в гостиной, одетая в свое любимое муслиновое платье персикового цвета. Приближалось время чая. Из коридора послышались чьи-то шаги. Ожидая увидеть Тедди, она подняла голову, но это был Чед. И Чентел с досадой нахмурилась. Она ждала именно Тедди, которого хотела подвергнуть допросу, по сравнению с которым побледнели бы пытки испанской инквизиции.
– Чентел, ты не видела Тедди? – спросил ее Чед, как только вошел.
