– О боже! – воскликнул он и принялся запихивать их обратно. – Чентел, не смотри сюда, это неприлично.
Однако Чентел успела увидеть этот предмет женского туалета, но вовсе не по причине стыдливости – волна ярости охватила ее. Как посмел этот мерзкий шантажист совершить подобную дерзость? В следующую секунду Чентел вспомнила о поцелуе, и у нее закружилась голова. Если он позволяет себе такие выходки сейчас, то на что же он будет способен после свадьбы?
Она приподняла подбородок, готовая к военным действиям. Что ж, она в зародыше задушит его чересчур дерзкие поползновения. Вот только посмотрит, что еще прислал ей этот грубиян, а потом отошлет назад все подарки, которыми ее пытались подкупить. С мрачным видом она раскрыла самую большую коробку, запустила в нее руки и замерла. Помимо воли из груди Чентел вырвался вздох восхищения. В руках у нее оказался тончайший прохладный атлас. Затаив дыхание Чентел извлекла из коробки восхитительное свадебное платье, инкрустированное жемчужинами и расшитое серебряными и золотыми листочками. Это было самое прекрасное платье, которое Чентел когда-либо видела! Она не могла оторвать от него взгляд.
– Что ж, ты будешь выглядеть в нем у алтаря просто ослепительно, – печально заметил Чед.
Чентел инстинктивно прижала платье к себе. Даже просто держать такое платье в руках было замечательно, это ощущение могло сделать с женщиной чудеса. Она отвела взгляд от все понимающих глаз Чеда.
– Да… да, наверное, ты прав, – произнесла Чентел, ничего не замечая вокруг.
– Все еще его ненавидишь? – вкрадчиво спросил Чед.
– Конечно же! Он невыносим! Я не стану возвращать платье, ведь в любом случае мы обвенчаемся с такой непристойной поспешностью.
– Я рад, что ты рассуждаешь столь разумно, – заметил Чед; его рассудительность подчас сильно раздражала Чентел.
И, как будто пробудившись ото сна, она произнесла:
– Не думай, что он сумел подкупить меня. Я не дам обвести меня вокруг пальца. Сент-Джеймс все это заказал несколько недель назад – значит, он уже тогда был уверен, что я непременно выйду за него замуж! – При этой мысли Чентел вдруг ощутила неприятный холодок. – Этот человек думает, что ему все подвластно, но в этом он ошибается. Сент-Джеймс чересчур самоуверен! – Она взглянула на платье, которое продолжала держать в руках, и снова ощутила этот странный холодок внутри. – Да, он чересчур самоуверен, – задумчиво повторила она.
Чентел очень хотелось чихнуть. Она моргнула, стараясь сфокусировать свои слезящиеся глаза прямо перед собой, на приземистой фигуре священника, разглагольствовавшего о святости брака. Она смотрела на него сквозь полупрозрачную фату, почти не различая его лица. Перед глазами невесты стоял туман еще и из-за простуды, которой она страдала уже не первый день. Ричард – главный виновник ее насморка – как ни в чем не бывало стоял у алтаря, и вот наступил момент, когда она должна была дать обещание любить его до конца своих дней и во всем ему повиноваться. Она потрясла головой в тщетной попытке избавиться от боли; зрители, сидевшие на передних скамьях, дружно ахнули, по залу пронеслись шепот и чье-то недовольное шипение. Чентел вдруг осознала, что ее невольный жест был воспринят присутствующими как отрицание. Как будто она могла сказать «нет»!
– Да, обещаю, – поспешно проговорила она своим сиплым, простуженным голосом, и шипение затихло. Неужели родственники Сент-Джеймса все как один относятся к змеиному племени. Очень похоже. Или нет, скорее они жужжат, как сердитые осы. Точно, они больше похожи на разозленных ос.
В носу у нее защекотало. Ей отчаянно захотелось чихнуть, но она не посмела этого сделать в присутствии августейших особ. Скамьи со стороны жениха были заполнены самыми выдающимися и знатными людьми Англии, но при этом и самыми чванливыми. Чентел была благодарна судьбе за то, что принц-регент не смог лично прибыть на свадьбу, только прислал поздравления.
Со стороны невесты присутствовали Чед, ее тетка, которая даже ради свадебного торжества не рассталась со своим черным нарядом, и чуть ли не все жители ее родного городка, которые пришли полюбоваться на то, как Эмберли из Ковингтон-Фолли соединяет свою судьбу с главой славного рода Сент-Джеймсов.
Щекотание в носу перешло в интенсивное пощипывание; Чентел беспокойно заерзала на месте и зажмурилась, сдерживаясь изо всех сил. Какая насмешка судьбы! Она выходит замуж за мужчину, которого почти не знает, человека, похитившего ее и шантажом заставившего вступить с ним в фиктивный брак, и единственное, о чем она думает, давая клятву, – как бы не чихнуть и не выставить себя всеобщим посмешищем! Другая девушка на ее месте дрожала бы от волнения, но Чентел чуть не всхлипывала от страха чихнуть в присутствии такого количества августейших особ. Чентел уловила краем уха, как что-то сказал Сент-Джеймс, потом торжественным голосом что-то проговорил священник. Сент-Джеймс повернулся к ней и приподнял ее вуаль. «Боже мой, – в ужасе подумала Чентел, – настала минута, когда жених должен поцеловать невесту!»
