— Хорошо. — Он двинулся к двери, казалось испытывая облегчение. Тут она поняла, что он для того и пришел, чтобы сообщить ей новость о возвращении Кристофера. Возможно, он думал, что она все еще любит его.
Мэри лежала, размышляя над ситуацией. А в самом деле, какие чувства она испытывает к Кристоферу? Гнев, разумеется. Ярость. Было желание отомстить за уязвленную гордость. За боль, которую он ей причинил…
Теперь ее мужем стал Стивен, человек более высокого социального положения, чем его младший брат по отцу, и он делал все возможное, чтобы успокоить ее раненое самолюбие. Как только она достаточно оправилась, чтобы принимать решения, он начал считаться с ее мнением в делах, касавшихся домашнего хозяйства, и следил, чтобы с ней советовались даже в том, что могло затрагивать интересы его мачехи.
Некоторое время спустя вошла миссис Рэмзи. Мэри очень спокойно спросила ее о комнатах для Кристофера и его жены. Экономка пообещала все подготовить. Но Мэри была почти уверена, что все и так уже сделано и ее одобрение лишь простая формальность. Тем не менее миссис Рэмзи была с ней, как всегда, учтива и, казалось, оценила тот факт, что Мэри посоветовалась с ней и все одобрила.
Вскоре пришла Бонни и помогла Мэри одеться. Миссис Рэмзи достала из шкафа красивое зеленое шелковое платье и теплый бархатный жакет такого же цвета. Мэри невольно обрадовалась, видя, что все это очень ей к лицу, хотя и была еще довольно бледна. Ее роскошные рыжие волосы были перехвачены сзади зеленой бархатной лентой и волнами спадали до самого пояса — по-домашнему, но красиво. И так было легче переносить все еще не окончательно прошедшую ноющую боль в голове.
Миссис Рэмзи помогла ей сойти по лестнице. Там уже ждал слуга, который почтительно проводил ее в зеленую гостиную и усадил на тахту. Это была большая, выглядевшая официальной комната с зелеными занавесками, стульями и диванами с зеленой обивкой и со множеством украшенных резьбой безделушек на маленьких столах с мраморными крышками.
Мэри облокотилась на подушки со вздохом облегчения. После дней, проведенных в постели, она чувствовала себя слабее, чем предполагала. Теперь ей было приятно полулежать на тахте под легким покрывалом. Скоро вошел Стивен, показавшийся ей как никогда очаровательным, и сел рядом с ней.
Услышав чьи-то шаги, Мэри напряглась и сжалась, думая, что идет Кристофер, но оказалось, что этого человека она никогда не видела.
— Моя дорогая, позвольте вам представить того, кто управляет этим поместьем, — сказал Стивен, — Эван Бэссет. Эван, это Мэри Маргарет, новоявленная леди Мэри.
Он весьма непринужденно познакомил их друг с другом. У Мэри было чувство нереальности происходящего, когда она протянула руку этому человеку с проседью в густой шевелюре. Он доброжелательно улыбнулся, как будто ощущал, что она еще не привыкла к своему новому положению и стесняется. Прикоснулся губами к ее руке. Ростом он был около шести футов, строен, хорошо одет: в желто-коричневых брюках и коричневом бархатном пиджаке, на пальце — кольцо с гербом.
— Моя дорогая леди Мэри. Разрешите сказать вам «добро пожаловать». Единственное, о чем я сожалею в связи с этим чудесным событием, — что я был в отъезде и не смог присутствовать на празднестве. Стивену нужна была жена, настоящая леди, и вы подходите для этого… как нельзя лучше.
— Благодарю вас, — с признательностью сказала Мэри, улыбаясь. Она слышала о Бэссете от миссис Рэмзи и слегка побаивалась его; она представляла его себе чуть ли не образцом добродетели и совершенства. Экономка постоянно говорила, что мистер Бэссет должен знать о том-то и о том-то, что по такому-то вопросу с ним надо посоветоваться, что у мистера Бэссета может быть свое мнение, как и что сделать. Мэри отметила, что он очень вежлив и тактичен. — Полагаю, мне часто придется обращаться к вам за советом.
Он кивнул как будто самому себе на какую-то невысказанную мысль и спокойно посмотрел ей в глаза.
— Все, что в моих силах… стоит вам лишь сказать, миледи. Я служу Хантингдонам — надеюсь, верой и правдой — много лет. Полностью к вашим услугам.
Стивен с нежностью положил руку на его плечо, и тот, слегка приподняв брови, взглянул на него. Они, казалось, очень дружили, и было заметно, что с Бэссетом Стивен чувствовал себя спокойнее, чем с леди Хелен.
— Мой отец, Мэри, покойный лорд Сент-Джон, последние десять лет жизни был инвалидом, — сказал Стивен. — Если бы не Эван Бэссет управлял поместьем, пока я служил, то, боюсь, все пришло бы в запустение.
— Ну, это неверно, — отрывисто сказал управляющий, но было видно, что ему очень приятно слышать похвалу. На его загорелом лице появился легкий румянец. — Вернувшись со службы, ты бы прекрасно со всем справился, я уверен в этом. Но, конечно, твоя служба во флоте Его Величества помогла нам разгромить Бони[5]… — они стали вспоминать о прошедшей войне, о бегстве Наполеона, о ста днях.
