— Попозже я вернусь. Вы покажете мне это место, — решительно сказал Стивен и кивнул хозяевам. — Спасибо, что позаботились о моей жене. Я благодарен вам.
Он взял Мэри на руки и вышел на улицу, к экипажу. Он усадил ее и бережно закутал в плащ. Она заметила, что Анна Шоу отшатнулась от него и почти все время молчала. Мальчики, подражая отцу, заложили руки за спину и с важным видом наблюдали, как Стивен и Мэри уезжали.
Только маленькая Люсиль, когда Мэри помахала на прощание, улыбнулась и помахала в ответ. Мэри заметила выражение их лиц. С ней они были любезны, почти дружелюбны. Но Стивен… Его они боялись. Это было видно по их лицам, вызывающему поведению, по взглядам искоса.
— Ну а теперь расскажи мне, что произошло, — сказал Стивен.
Она откинула голову и закрыла глаза.
— Я ехала… по вересковой пустоши… — устало начала она. Она мало что могла рассказать о случившемся, но по ее ссадинам и так все было ясно.
Стивен принес Мэри в ее комнату и послал за миссис Рэмзи и Бонни. Они вымыли ее в горячей воде, чтобы выявить повреждения, и уложили в постель, то и дело сокрушенно восклицая при виде ее ссадин и синяков. Мэри была рада лечь, выпить чаю с успокоительной микстурой и уснуть после пережитого потрясения.
У нее мелькнула мысль, что позже она поразмыслит над всем услышанным. Конюшня, которую надо было оставить незапертой; проволока, натянутая на тропинке, предназначенная для кого-то другого. Могло быть совершено еще одно убийство — почему, почему, с какой целью? Она должна это выяснить.
У Мэри мало возможностей что-либо выяснить. Два дня она лежала прикованная к постели и еще целую неделю не выходила из замка. Ее ушибы болели, и она еще не вполне оправилась от шока. Стивен был очень обеспокоен ее состоянием.
Она пыталась расспросить Бонни, но девушка как-то странно помрачнела и притихла, явно боясь говорить. Мэри прекратила расспрашивать ее. Съездив на место, где все произошло, и увидев проволоку, натянутую между двумя деревьями, он обсудил с женой случившееся. Сказал, что не понимает, для кого предназначалась западня. Никто не мог знать, что она поедет этой дорогой.
Мэри сказала, что тоже так думает. Она никого не видела и не слышала. Но мысли ее были далеко — она думала о Стивене, о том, как бывает хорошо, когда он любит ее. Она, конечно, не сказала ему об этом; лишь призналась, что действительно была рассеянна и не смотрела по сторонам, когда ехала верхом.
— Ты не должна больше ездить верхом одна, — твердо сказал он. — Если меня нет, бери с собой одного из конюхов для сопровождения.
Она с нетерпением ждала его визитов, лежа в постели или на кушетке в желто-зеленой гостиной. Объехав поместье, он возвращался, садился рядом с ней и с увлечением говорил о важных, близких его сердцу делах.
Она теперь все больше и больше чувствовала себя его женой. Он доверял ей. Рассказывал об арендаторах, о проблемах на ферме, о сквайре и его идеях или о приходском священнике. Казалось, проблем становилось все больше и больше, и люди приходили к нему, как раньше к его отцу.
После одного из таких визитов Стивен вдруг провел рукой по своим густым темным волосам, потер щеки и признался:
— Легче руководить кораблем, чем хозяйством. И становится все сложнее. На корабле отдаешь команду, решаешь какой-нибудь вопрос, и все. А тут мне нужно принимать во внимание, что подумает священник, или что скажет мистер такой-то, или не будет ли возражать клиент, или как вопрос того или иного рода принято решать. О Боже!
Сидя опершись спиной на подушки, она понимающе усмехнулась; ее забавляло его раздражение.
— Выходит, мир не таков, чтобы ты мог управлять им, Стивен? Какой ужас! Может быть, через год-два ты наведешь везде порядок и дисциплину, как это делал в своей рубке!
Он бросил на нее сердитый взгляд, смягченный возвратившимся к нему хорошим настроением.
— Моя озорная леди, — вдруг сказал он и, наклонившись, запечатлел нежный поцелуй на ее щеке. — Будь ты матросом, ты бы никогда не подчинилась, ручаюсь! Я бы не взял тебя даже корабельным гардемарином! Три четверти времени ты проводила бы на гауптвахте!
Она опять усмехнулась, зная, что покраснела от его действий и слов и от того, как он посмотрел на нее.
— Да, мною не так-то легко командовать, как вашими гардемаринами, сэр!
Он сделал гримасу и взял ее за руки:
— Да, это верно, Мэри. Возможно, поэтому я и рад, что выбрал тебя в жены. Будет приятно приручить тебя.
— Приучить меня! — Она села, возмущенно вздернув подбородок, и увидела, что он наблюдает за ней внимательным и одновременно дразнящим взглядом — И не надейтесь на это, сэр! Я из рода Макгрегоров!
— Ты — Хантингдон, — мягко поправил он ее, хотя спокойствие в его голосе таило в себе некоторую угрозу. — В свое время ты будешь у меня как шелковая ручаюсь! Однако я рассказывал тебе о семье Шоу. По-моему, миссис Шоу скоро должна разрешиться от бремени. Не хочешь ли съездить туда завтра, если чувствуешь себя достаточно хорошо?
