— Я слышала, вы очень помогли при трудных родах, — сказала Георгиана, заливаясь румянцем от того, что осмелилась заговорить. — В записке, присланной со слугой, мама написала, что, если бы не вы, ребенок Анны мог бы умереть и это было бы ужасно. Мама говорит, что вы проявили большую опытность.
— Ну, не знаю… — произнесла Мэри, отнесясь к этой похвале спокойно, хотя она и удивила ее. Сев за стол, она спросила: — Насколько я понимаю, ваша матушка не будет с нами ужинать? Она, наверное, занята, помогая семье Шоу.
— Да, она не придет сегодня вечером и просит извинить ее. Вы произвели на нее большое впечатление, Мэри. Она не часто так тепло отзывается о чьей-либо подобной работе. Помню, как-то раз… — и она начала весело рассказывать историю, произошедшую в деревне. Это был тот редкий случай, когда она говорила легко и жизнерадостно. Мэри была рада видеть в ней такую перемену, так как чаще Георгиана сидела молча, чувствуя себя неловко в присутствии мужа.
Вошел Эван Бэссет и направился прямо к Мэри:
— Я должен извиниться за доктора, леди Мэри. Он был пьян; я его уже предупреждал на этот счет. Он теперь порядком напуган, и это пойдет ему на пользу. Ручаюсь, он больше никогда не осмелится повторить что-либо подобное.
Мэри холодно улыбнулась. Она не могла забыть грубость доктора, его угрозы, а особенно его грязные руки и то состояние, в котором он собирался выполнять свои обязанности.
— Это уже не должно нас волновать, мистер Бэссет. Он не будет больше никого лечить в этом графстве! Стивен уволил его.
— Но… вы, уж пожалуйста, заступитесь за него, — серьезно произнес мистер Бэссет, с беспокойством глядя на Мэри. Он опытный доктор, и у него хорошие рекомендации.
Одна из горничных, прислуживавших за чаем, уронила тарелку с бутербродами. Мэри не обратила никакого внимания, но мистер Бэссет повернулся и сердито посмотрел на девушку. Мэри нахмурилась:
— У меня сложилось определенное мнение: этот человек неспособен должным образом выполнять свою работу, — решительно сказала она. — Нет, я не стану за него заступаться. Я попросила Стивена уволить его. Он должен уехать и как можно скорее. Лучше некоторое время вообще обойтись без доктора, чем рисковать чьим-либо здоровьем из-за этого пропойцы. В округе есть акушерки, а мы как можно скорее найдем хорошего врача.
— Но этот человек проработал здесь двенадцать лет! — возразил Эван Бэссет, и его лицо покраснело. — Я прошу вас, леди Мэри…
В комнату вошли Стивен и Кристофер и сразу включились в спор. Георгиана с волнением слушала, ее пухлые щеки порозовели, а глаза стали задумчивыми.
Мнение Кристофера прозвучало грубовато:
— Я бы не доверил этому так называемому доктору ухаживать за лошадью моего врага, выступающей против моей на скачках! Нет, нет, даже враг заслуживает лучшей участи.
— Он всегда был таким? — вскользь осведомился Стивен, беря чашку, которую Мэри ему протянула. Они на мгновение встретились взглядами, и она поняла, что ему это дело далеко не безразлично.
— Нет, конечно же нет! — воскликнул Эван Бэссет.
— Да, много лет, — резко сказал Кристофер.
— Да, он всегда такой — просто ужас, как говорит папа, — вдруг добавила Георгиана. — Я рада, что он уезжает. Он как-то приходил лечить меня, и мне было так больно, что слезы текли в три ручья. Больше я его к себе не подпущу, хоть буду умирать! — И она густо покраснела.
— Значит, он уедет, а мы наймем другого, более подходящего доктора, — спокойно сказал Стивен, подходя к своему любимому большому стулу и усаживаясь. Он взял поднос с бутербродами у нервничавшей горничной, которая перед этим уронила его. — И довольно об этом. Кристофер, как сегодня пробежала твоя лошадь?
Лицо Кристофера просветлело. Он сел рядом со Стивеном и начал распространяться о том, как хорошо бежала лошадь и какие надежды он на нее возлагает. Эван Бэссет с мрачным лицом тихо сидел рядом с ними и почти не говорил. Прежде чем он ушел, Мэри с облегчением отметила, что он немного успокоился. Возможно, доктор — его друг и Эвану очень неприятно, что тот теряет работу. Она надеялась, что мистер Бэссет не затаит на них зла, Стивен, судя по всему, высоко его ценил.
В эту ночь Стивен пришел к Мэри, и они любили друг друга. Он был очень нежен и внимателен.
Теперь, лежа в его объятиях, она начала представлять себе, что она чувствовала бы, если бы у нее был от Стивена ребенок. Когда она держала в руках новорожденного сына Анны, в ней проснулись материнские чувства. Хотелось ли ей иметь от него ребенка?
Да, подумала она. Мальчика. Похожего на отца, с такими же темными вьющимися волосами и карими глазами, спокойно глядящими на нее, или с быстрой, замечательной улыбкой Стивена. Она повернулась к нему и прижалась лицом к его плечу; он сразу понял ее чувство, прошептал: «Моя Мэри?» — и притянул ее к себе. Он никогда не говорил ей, что любит ее, и она даже начала тревожиться по этому поводу.
