За обедом она сидела молча, в то время как гости сплетничали и неохотно, как это обычно делают праздные люди, обсуждали, как они разъедутся по домам. Стивен Хантингдон был вежлив с ними, но держался на расстоянии, как бы желая, чтобы они побыстрее уехали.
После обеда Мэри отдохнула, заснув здоровым сном, но, проснувшись, почувствовала себя еще хуже, ей было одновременно и жарко и холодно, у нее начался кашель, который она пыталась скрыть, разговаривая с горничной, но девушка сказала:
— Я принесу вам горячего чаю с медом и лимоном, это вам поможет, мисс.
Мэри была рада такому вниманию, но сомневалась, что это ей поможет. Она была истощена после долгих лет недоедания и тяжелой работы. Теперь она чувствовала себя слабой и разбитой, и ее силы, казалось, были на исходе. Вечером после ужина она рано вернулась в свою комнату, робко отказавшись от партии в вист и заметив, что никто, казалось, особенно не горевал, когда она собралась уходить. Она уходила с грустным ощущением, что в мире нет никого, кому было бы хоть немного небезразлично, живет ли она на свете или нет.
«Даже Командир, собака, и та привлекла к себе больше внимания, чем я», — горько подумала девушка.
В эту ночь Мэри чувствовала к себе острую жалость. Перед тем как заснуть, она даже немножко всплакнула, что было ей совершенно несвойственно. У нее был сильный, решительный характер, и обычно ничто не могло надолго лишить ее хорошего настроения. Чувство юмора всегда приходило ей на выручку.
Спустившись на следующее утро к завтраку, она увидела, что лорд Сент-Джон опередил ее. Когда она вошла в комнату, он приблизился к ней и тихо сказал, хотя, кроме слуг, никого поблизости не было:
— Мне бы хотелось видеть вас в своем кабинете после завтрака, мисс Макгрегор.
— Да, сэр, — привычно ответила она.
Затем пришел Лэнс Террент, и его лицо оживилось, когда он увидел Мэри.
— А, мисс Мэри, вы сегодня рано, — жизнерадостно заметил он. Они дружески болтали за чаем с колбасой и пирожными, и ей доставил некоторое удовольствие тот факт, что Стивен несколько раз сердито посмотрел на них.
Больше никто не пришел на завтрак, пока они были в комнате. Когда они поели, Мэри смиренно последовала за лордом Стивеном в его кабинет. Он открыл дверь и отступил в сторону, чтобы пропустить девушку, а затем решительно закрыл ее за собой. Он указал ей на стул около своего стола, и, пока она садилась, обошел стол, чтобы сесть в огромное кресло напротив нее.
— Значит, так, — рассеянно произнес он и передвинул какие-то бумаги. — Мисс Макгрегор, кое-кто из гостей едет послезавтра в Лондон. Я подумал, что вы могли бы поехать вместе с ними в одном из моих экипажей, я дам вам несколько рекомендательных писем. Если вы скажете мне поточнее, какую работу вы выполняли…
Она отвечала на его деловитые вопросы с растущей горечью. Она надеялась к этому дню уже быть желанной и нежно любимой женой. Вместо этого ей придется опять начать работать, быть гувернанткой, рабыней для кого-то, кого она еще не знает. Опять к ней будут относиться с пренебрежением, опять будут помыкать ею. Работа с раннего утра до поздней ночи.
Она почувствовала беспокойство и нетерпеливо откинула со лба свои рыжие волосы.
— Вам, наверное, понравится Лондон, — ровным тоном сказал лорд Сент-Джон, не отрывая глаз от большого белого листа бумаги, на котором он быстро и с озабоченным видом что-то писал. — Там вы сможете поступить на службу в какую-нибудь большую семью.
Вам будут платить значительно больше, чем вы получали раньше.
Она прикусила губу. Ей платили так мало, что если бы Кристофер не прислал те десять гиней, она не смогла бы приехать в карете. Все ее страдания, вся ее душевная боль и унижение, казалось, поднялись в ней.
— О да, сэр, полагаю, я смогу получать большое жалованье, — сказала она с таким сарказмом, что он поднял голову и с некоторым удивлением посмотрел на нее своими карими глазами. — Я пойду к прокурору, когда приеду в Лондон, — добавила она.
— К прокурору, — повторил он и положил ручку.
Его большие руки, лежащие на столе, сжались, сцепленные пальцы побелели, и он буквально пронзил ее взглядом. Но она не испугалась. Она вздернула маленький подбородок и ответила ему не менее пронзительным взглядом. Точно так же они смотрели друг на друга, когда она только приехала.
— Да, сэр, я слышала, в Лондоне любят истории о том, как мужчина обещает жениться и обманывает бедную служанку, а затем бросает ее. У меня, вы ведь знаете, есть два письма.
Тягостное молчание повисло в комнате. Он пристально посмотрел на нее, и на его щеках стала появляться краска, а в глазах — ярость. Она так же свирепо смотрела на него зелеными глазами, хотя руки у нее на коленях судорожно сжимались.
— Вы… подадите… прошение… в суд?.. — медленно спросил Сент-Джон.
Она не знала всей процедуры. Она лишь слышала сплетни, когда какая-то девушка забеременела от друга мистера Эвертона и это дело попало в газеты. Но слова «подать прошение в суд» казались подходящими в данной ситуации.
