– Да как вы смеете! Вы же совсем ничего про меня не знаете!
– Мне достаточно того, что вы готовы переспать с первым встречным. Что не очень положительно вас характеризует, – он даже не поднял голову от телефона.
– Да вы… Да вы… – Вика захлебывалась от ярости.
– А с таким легкомысленным подходом к вопросу половых связей я бы вам рекомендовал провериться и сдать анализы.
– Вы еще пожалеете!
Вика схватила свою сумку и в слезах выбежала из аудитории, а все ее подружки в шоке уставились на нового преподавателя. Казалось, в голове у них решается вопрос, что делать: поддержать подругу и нарваться на ярость Алекса, или остаться на местах.
Я оглянулась на них и поняла, что они не готовы рисковать и явно не пойдут успокаивать ее.
Вздохнув, я встала и стала собирать вещи. Как бы я не относилась к Вике, но мне было ее жаль и оставлять ее сейчас одну это жестоко. Но, не делай добра, не получишь зла, как говорится. Тут же случилась расплата за мою сердечность.
– Извините, Алекс, я вынуждена покинуть лекцию.
– Вы умираете?
– Чего? – непонимающе посмотрела я на него.
– Это единственный серьезный повод, чтобы встать и уйти.
– Может быть, в вашем мире это и правда единственный повод, а по-хамски относиться к людям считается нормальным. Но я росла там, где порядочность, сочувствие и милосердие ценятся превыше всего.
– Что ж, если вы выйдете из этой аудитории, то можете считать, что выше тройки за экзамен вы не получите.
– Вы серьезно? – я не поверила своим ушам.
– А вы услышали, что кто-то засмеялся?
– Но нам осталось учиться меньше двух месяцев! Вы не имеете права вот так приходить на такой короткий срок и рушить все, что было достигнуто до вас! Я иду на красный диплом!
Мне кажется, я даже покраснела от ярости. Непроизвольно сжала кулаки и старалась взглядом прожечь на этом французе огромную-преогромную дыру. Размером с арбуз. Не меньше.
– У вас есть выбор, – промурлыкал он и даже отложил свой телефон, сложил руки на груди и откинулся на спинку стула, с усмешкой смотря на меня.
«Для него это просто игры какие-то! Сидит и просто развлекается».
Я стремительно подошла и нависла над ним точно так же, как это делал он несколько минут назад.
– Вы жестокий, эгоистичный, самовлюбленный тип. Как жаль, что вы сейчас в роли преподавателя, иначе я бы себя не сдерживала.
Я часто и громко дышала от негодования, со злостью смотря в его глаза. Слишком много я сегодня натерпелась от этого типа.
Казалось, прошла вечность, прежде чем он придвинулся ближе и прошептал очень-очень тихо:
– Поверь, мне сейчас тоже очень жаль, что мы в аудитории, а не в моей квартире.
Я шарахнулась от него, как от огня.
Я все правильно услышала?
Но, судя по его хищному взгляду, услышала я все верно.
Молча развернулась и вышла, глотая слезы обиды. Мне было противно от этих невежливых и унижающих намеков. Хотелось поскорее помыться. За кого он меня принял? Он что, считает, что все девушки на планете должны с визгами счастья кидаться ему на шею? А от таких фразочек тут же падать к нему в постель? Как это низко…
– Юля! Юль! – услышала я и обернулась.
Ко мне подошел Ваня с горящими глазами.
– Юль, мы это… Мы все встали и вышли за тобой, – с довольной улыбкой выпалил он и победно посмотрел на меня, ожидая реакции.
А внутри меня все сильнее и сильнее нарастала паника. Бросив затравленный взгляд на Ваню, я молча кивнула и чуть ли не бегом умчалась от ничего не понимающего парня.
Ведь посторонним людям и правда не понять мое состояние.
Паника.
Ужасное слово. Которое исчезло из моей жизни на очень долгое время. Казалось, что навсегда, но нет…
Выбежав на улицу, я стремглав забежала за угол, чтобы меня не было видно входящим и выходящим, и мысленно просила себя успокоиться.
«Так, Юленька, дышим, дышим… Все хорошо», говорила я про себя, прижавшись спиной к стене нашего университета.
Но в голове все равно всплывали старые, давно забытые воспоминания, от которых ком в горле становился все больше и мешал дышать.
«Нет, нет, нет…», шмыгнула носом и вытерла мокрые глаза рукавом.
Я сползла по стене, понимая, что сейчас могу просто упасть в обморок. Поэтому села на землю, чтобы не покалечиться, если это действительно произойдет.
Руки дрожали, но я умудрилась достать телефон и позвонить папе.
В трубке раздавались долгие гудки, но даже это начинало успокаивать, как и мысли, что папа сильный и умный. Он поможет, даже находясь далеко от меня.
И как только он взял трубку меня прорвало. Рыдания мешали говорить. Папа все громче и громче пытался выяснить, что случилось и где я. Но я не могла ничего сказать. Меня всю трясло.
– На улице. У стены, – наконец выдавила я из себя.
– У какой стены? – строго переспросил папа.
– У-у-уверниситетаааа… – кое-как неправильно произнесла и снова стала захлебываться от слез.
– Так, мама сейчас вызовет тебе такси, а ты пока расскажи, что случилось, – папины четкие указания привели меня в чувство.
Прикрыв трубку рукой, он быстро и уверенно попросил маму не задавать лишних вопросов, а просто сделать то, что он сказал.
Я сделала пару глубоких вдохов, настраивая себя на позитивный лад.
