– Юля, доча, – папа аккуратно подталкивал меня выговориться.
– Пап, – жалобно пискнула я, – Папочка…
– Да, солнышко…
Собравшись с духом, сказала:
– Сегодня, впервые за много лет, я вспомнила детдом.
И даже через телефон поняла, что папа нахмурился. Но он ничего не сказал.
– Впервые мне стало страшно, что мне снова придется отбиваться от пошлых приставаний и толпы обезумевших от гормонов мальчишек, – почти шепотом, едва шевеля губами, призналась я и подняла голову вверх, смотря на небо, чтобы снова не зареветь.
Папа шумно задышал, стараясь держать себя в руках.
Я закрыла глаза, стараясь прогнать от себя все плохие мысли.
В конце концов, все это было очень давно. Детский дом это не курорт. И чтобы там выжить, требовалось умение защищать себя. Что я и делала. Совсем плохо стало тогда, когда мое тело начало формироваться, и я стала превращаться из пацанки в женственную девочку. Вот тогда парни постарше обратили на меня внимание и всячески старались добиться моего расположения. Иной раз не совсем добрыми способами. Самое страшное произошло в ночь, перед тем, как меня забрали мои родители. Вспоминать об этом было хуже всего…
И с тех пор, как только я вижу в глазах противоположного пола хоть намек на какой-то сексуальный подтекст, меня начинает трясти.
Были походы к психологу. С каждым годом я становилась все увереннее в своей безопасности, перестала вздрагивать от случайных прикосновений. Но, как показал сегодняшний случай, глубинный страх, видимо, никуда не ушел.
Мое первое свидание случилось только в восемнадцать лет. К этому моменту, я уже полностью была готова к мужским знакам внимания. К слову, мой кавалер, назовем его так, был из стеснительных, что меня, несомненно, очень радовало.
Папа все это время молчал. Видимо, понимал, что мне надо переключиться и не мешал моим мыслям.
– Ладно, – вздохнула я, – Там наверно такси уже приехало. Спасибо, что выслушал.
– Один вопрос можно?
Я уже понимала, что он спросит.
– Кто он?
И этот вопрос был невероятно сложным. Что на него ответить? Что преподаватель просто настолько молод, груб и эгоистичен, что ему плевать на чувства и эмоции других? Что он настолько уверен в своей красоте, что позволяет себе говорить всякие непристойности любой девушке? Что моя реакция действительно слегка чрезмерна для обычного человека?
Но его взгляд так сильно напомнил хищные глаза каждого, кто был в той толпе…
Я даже потрясла волосами, чтобы эти картинки исчезли из моей головы.
– Да просто один зарвавшийся студент решил, что мне будет приятно слушать его похотливые шуточки и терпеть нелепые объятья, – мне было очень стыдно, но я решила соврать, – Не переживай, наши ребята с ним уже все решили. Теперь он даже смотреть в мою сторону не будет. Мне просто стало страшно от того, что снова кто-то против моей воли пытается…эм…
– Я понял. Понял…
Казалось, папу успокоили мои слова.
Но внутри меня все равно остался страх.
Ведь никакого зарвавшегося студента нет. Есть только Алекс – тот, который и впредь может позволять себе такое поведение. А еще, к тому же, каким-то образом очутился сегодня в моем доме.
«Но меня ведь и правда очень сильно испугали его слова… Казалось бы, что в них такого? Да, намек на постель. Но это же просто намек… Хотя нет, тут как раз больше пугающими были глаза. Жестокие и беспощадные», мои размышления прервал папа.
– К тебе точно не надо приезжать? – обеспокоенно уточнил он.
– Нет, спасибо пап, пока, – сбросила звонок, встала и пошла искать свое такси.
Доехав, забежала в подъезд, поднялась на лифте, захлопнула за собой входную дверь и, наконец, оказалась в спасительном одиночестве своей съемной квартиры.
Бросив сумку на тумбу, я сняла кроссовки. И только пошла в сторону ванны, как вдруг раздался этот злополучный телефонный звонок, который я так не успела поменять.
«Хм, неизвестный номер», удивилась я и уже хотела проигнорировать, но передумала.
– Алло.
– Алло, Юлия? – в трубке раздался вкрадчивый мужской голос, от которого по моей коже пробежали мурашки.
Я застыла на месте, не произнося ни звука.
– Мне дали в учебной части ваш номер, – все так же сексуальным низким голосом продолжал вещать мой телефон, – И я хотел бы сказать, что больше терпеть такие выходки от вашей группы не намерен. Передайте своим друзьям, что их оценки за экзамен автоматически будут снижены на балл. А у вас по-прежнему – не выше тройки.
Я чувствовала его улыбку и то, с каким наслаждением он упивался своей властью над нами.
– Надеюсь, я ясно выразился? – холодно поинтересовался Алекс.
– Предельно, – процедила я сквозь зубы и бросила трубку.
Обняла себя руками за плечи и стала дышать глубоко и часто, чтобы снова не поймать паническую атаку.
«Как можно быть таким мерзким и неприятным типом», с отвращением думала я, попутно шагая туда-сюда по коридору, приводя себя в чувство.
Меня обуяла такая злость!
И тут же стало жалко ребят. Ведь они пострадали из-за меня!
«Черт!», остановилась и мысленно выругалась я, прикусив губу.
Зайдя в ванну, помыла руки и прижалась лбом к холодному зеркалу.
