«Только без паники. Все хорошо. Отвлекись. Подумай о том, что вас скоро вытащат. Он же ничего не сделал. Просто сказал. Это была попытка разрядить атмосферу. Не воспринимай все так близко», я как могла, отгоняла от себя все свои страшные и пугающие образы из прошлого.
— Ладно, раз вы не хотите отвечать, не надо, — равнодушно бросил Алекс, не подозревая, какую ужасную реакцию он вызвал своей ничего не значащей фразой, — Может, вы покричите?
— Чего? — не сразу поняла я, выныривая из травмирующих воспоминаний юношества, — Покричать?
— Ну да. Просто покричите: «Спасите, помогите» и так далее. От вас эти крики будут более органично смотреться, чем от меня.
«Хорошая мысль, кстати. Почему я сама раньше до этого не додумалась», досадливо поморщившись, подумала я.
— Зажимайте уши, — предупредила я его, и начала от всей души звать помощь.
Спустя минуту я замолчала и стала прислушиваться. Но ощущение, что в мире остались только мы вдвоем. Звенящая тишина не нарушалась ни единым звуком.
— Ну, вы пытались, — заключил Алекс и снова посмотрел в телефон.
Тем самым, почему-то сильно разозлив меня.
— Да что вы на него смотрите! Нет здесь связи! Нет!
Казалось, мы тут стоим целую вечность. Я понимала, что на меня постепенно накатывает истерика.
— В конце концов, это я застряла в лифте с незнакомым мужчиной, а не вы! Это мне должно быть страшно до чертиков, а не вам! Это я хрупкая девушка, которая чувствует себя в западне, а не вы!
Выговорившись, я тихонько всхлипнула и стерла со щеки слезу.
«Ну вот, я все-таки расплакалась», с горечью подумала я.
— Юля, успокойтесь, пожалуйста, — его низкий голос действительно действовал умиротворяюще, — Я вам ничего не сделаю. Вы в полной безопасности…
— Ага, не считая того, что мы висим над пропастью, — не удержалась я от едкого замечания.
— Да. Но если тросы не выдержат, то тут я буду совершенно не при чем, — спокойно заметил он.
— Вам лишь бы не остаться крайним, да? А может быть, если бы вы не зашли в этот лифт, то я бы вообще не застряла!!! — последнюю фразу я практически прокричала.
Его реакция была очень неожиданной.
Я почувствовала, как рука Алекса нежно провела по моей щеке и слегка коснулась губ.
— У вас чудесная бархатная кожа, — прошептал он, — Любой мужчина все отдал бы за то, что покрывать ваше тело поцелуями.
Я стояла, боясь пошевелиться. Головой я понимала, что Алекс это делает для того, чтобы не дать моей истерике прорваться. Было одновременно и страшно и невероятно приятно. В темноте его слова звучали безумно волнительно. Казалось, даже голос изменился: стал бархатным и обволакивающим. Хотелось остаться в этом моменте…
— Доча! Доченька! Ты там??? — папин крик резко ворвался в мое ощущение теплоты и чувственности.
Алекс тут же убрал руку и громко ответил:
— Да, мы с вашей дочерью тут, в лифте.
— Пусть ответит моя дочь. С ней все в порядке? — твердо попросил папа.
— Да пап, со мной все хорошо, — хриплым голосом ответила я и прокашлялась, — Когда нас уже выпустят отсюда?
— Уже! Уже выпускают, — только успел ответить отец, как двери распахнулись.
Я прищурилась и увидела, что мы застряли между этажей, а это значит, что нужно будет вылезать из лифта, который в любой момент, может начать движение.
«Класс!», я поджала губы, вспомнив все фильмы ужасов, в которых героев, попавших в такую же ситуацию, перерубало пополам.
— Кто первый? — с усмешкой спросил Алекс, — Я, коробка, или вы?
— Пожалуй, уступлю вам.
— Жаль, я надеялся на красивый вид, — не удержался от сальной шуточки мой «сокамерник» и ловким движением сначала поставил коробку рядом с папиными ногами, а потом выбрался сам.
Это заняло у него секунд пять.
А вот как вылезать мне, я даже не представляла.
Ну, почему именно в таком положении мы застряли? Почему лифт не остановился так, чтобы пришлось вылезать не вверх, а вниз?
Я что, сегодня мало страдала?
Тут же полезли мысли о последних приятных минутах рядом с Алексом, но я отогнала их прочь.
— Доченька, давай руки, я тебя подтяну, — папа правильно оценил обстановку и понял, что сама я не выберусь.
— Давай попробуем, — согласно кивнула я и протянула ему руки.
Но тут лифт резко дернулся.
Я испуганно отскочила от дверного проема, а пап резко отшатнулся, спасая руки.
Но ничего больше не произошло. Он не сдвинулся ни на сантиметр.
С опаской мы снова взялись за руки, но как только папа стал тянуть меня к себе, как стало дико страшно, что лифт поедет, и я окажусь раздавленной этой махиной.
Я резко отпустила руки и рухнула обратно в лифт.
— Юля, ты чего? — рассердился папа.
— Мне страшно.
— Ясно, — папа даже не стал спорить или как-то уговаривать.
— Лифт починят только часа через два-три, — тут же вклинился в наш разговор один из ремонтников, — Может, все-таки постараешься вылезти?
Я отрицательно замотала головой.
— Ну, тогда сидите, ждите, — махнул он рукой и ушел.
— Пить хочешь? — спросил папа.
— Да, очень, — после его вопроса я внезапно ощутила, что и правда умираю от жажды.
— Тогда я быстро за водой и пулей обратно.
Оставшись в одиночестве, мне стало не по себе. Чтобы не думать о самом плохом, я стала напевать незатейливую песенку.
