— Вы неплохо поете, — о, боже, этот насмешливый голос будет сниться мне в кошмарах.
— А вы уже должны быть в нескольких километрах отсюда.
— Ну как я мог оставить вас в плену нашего сломанного друга. Куда делся ваш отец? Давайте руки, я вас вытащу.
— Неужели вы думаете, что папа просто взял и оставил меня тут, не сделав попыток вытащить?
Сарказм, приправленный щепоткой истерики, сочился из меня, как ручей из скалы.
— Значит, вам стало страшно, я прав?
Я закатила глаза, не удостоив его ответом.
— Голливудские фильмы поселили в нас слишком много страхов, — Алекс покачал головой и сделал то, что я от него вообще не ожидала.
Он запрыгнул обратно в лифт!
— Вы что? С ума сошли?
— Нет, просто не могу оставить девушку в беде, — весело ответил он и, подхватив меня на руки, буквально перебросил на подъездный пол.
Я лежала и от пережитого потрясения не могла пошевелиться.
— Вы за это ответите, — пробормотала я и покосилась на Алекса, который остался в лифте.
— Конечно, конечно, — кивнул он, — А теперь уберите свое прекрасное тело куда-нибудь подальше. Я буду вылезать.
— Ага, сейчас же, — нехотя ответила я, — Вы привыкли, что ваши приказы всегда беспрекословно выполняются?
Ну, лежать было неудобно, поэтому придется потихоньку вставать. Но не успела я сесть, как лифт снова дернулся.
На лице Алекса не дрогнул ни один мускул.
«Вот это выдержка», невольно восхитилась я.
— Юля, не могли бы вы поторопиться, — вежливо и спокойно попросил он.
Я молча поднялась и отошла. Тут уже было не до смеха.
Но как только Алекс положил руки на подъездный пол, чтобы подтянуть свое тело, как лифт загудел и снова стал дергаться.
— Черт, — бросил он и отшатнулся к стене.
Но лифт по-прежнему стоял на месте, хоть и мелко дребезжал.
Мне стало жутко.
— Алекс, пожалуйста, поторопитесь, — невольно попросила я.
— Спасибо за заботу, — отрывисто ответил он и снова сделал попытку выбраться.
Но на этот раз лифт сделал резкий толчок и опустился сантиметров на двадцать, сделав проем чуть шире.
Это, несомненно, облегчало задачу. Но ясно стала просматриваться опасность того, чего я так сильно боялась: быть раздавленным.
— Алекс, пожалуйста, не надо рисковать, — начала уговаривать я его.
Но наткнулась на сердитый взгляд и замолчала.
— Я сам как-нибудь решу, что мне делать, ясно?
— Девушка! Девушка! — с лестницы раздался запыхавшийся голос ремонтника, — А, вы выбрались, ну замечательно.
Он с облегчением выдохнул и вытер пот со лба.
— Она выбралась, а я нет, — вкрадчиво заметил Алекс.
Бедный мужчина побледнел и посмотрел в сторону застрявшего лифта.
— Вы же уже выбрались! Зачем обратно полезли?
— Спасал нашу принцессу, — раздраженно бросил Алекс.
— Вылезайте, пожалуйста, скорее! — в панике закричал мужчина из ремонтной бригады, — Лифт может рухнуть!
— Вот же здорово, — пробормотал Алекс.
Он ловким и резким движением подтянулся на руках и уже наполовину вылез из лифта, как тот снова начал движение.
— Алекс! — закричала я и кинулась вытягивать своего спасителя.
Но он сам быстро перекатился на пол и встал на ноги.
К счастью, лифт так и остался на месте, а бледный ремонтник побежал обратно, предварительно взяв с нас обещание больше не возвращаться в лифт.
— Юленька, ты выбралась? — папа был счастлив, что я оказалась на свободе.
— Да, Алекс меня вытащил, — махнув головой в сторону моего нового знакомого, сказала я и стала жадно пить минеркалку, принесенную папой.
— Спасибо вам большое, — кивнул папа.
— Да не за что, — хмыкнул он и направился по лестнице, даже не попрощавшись.
Но через мгновение мы услышали его голос снова:
— А вот ваша дочь меня даже не поблагодарила.
«Вот блин», подумала я, стало очень стыдно.
Папа укоризненно посмотрел на меня и покачал головой.
«Увижу ли я еще когда-нибудь этого мужчину?», почему-то с грустью подумала я.
Несмотря на то, что мы пережили, меня все еще не покидало чувство тепла и волнения от нахождения рядом с ним. Хотелось испытать это снова.
— Юленька, зачем тащила коробку? Ты такое сейчас пережила! Ужас! Я бы сам перетаскал всю рассаду! — папа шел к машине, попутно возмущаясь моему непослушанию, — Вся в мать!
— Ага, только интересно в какую именно, — улыбнулась я нашей традиционной шутке.
Дело в том, что меня удочерили в двенадцать лет. Попала я в детский дом после того, как единственная тетя, которая воспитывала меня с рождения, вышла замуж и решила уехать из страны, когда мне было всего восемь лет. Безусловно, ей было очень неловко и страшно решиться на такой шаг. Но я даже в таком очень нежном возрасте прекрасно ее понимала. Вся молодость прошла за воспитанием не своего ребенка, а тут есть шанс наладить свою жизнь. Поэтому полностью ее поддержала и старалась сдерживать свои страхи о будущем. Успокаивало осознание того, что она просто теперь будет чуть дальше от меня, и я всегда могу ей позвонить и попросить о чем угодно. Моя биологическая мать — сестра моей тети, канула в лету сразу же, как только я освободила ее живот от своего присутствия. А кто отец никто даже приблизительно не знал. Слишком любвеобильна была моя несостоявшаяся мать.
