Через несколько минут мы подошли к станции. А через жарких и томительных 20 минут приехал долгожданный магнитоплан, и мы зашли внутрь. Снаружи он был максимально обтекаемым, а головной вагон имеет форму конуса. Меня удивило, что внутри относительно чисто, есть конечно, грязь, бычки и бутылки из-под пива, но ничего прям сильно криминального не обнаружилось. На длинных рядах скамеек спокойно сидят и ждут своей остановки десятки рогатых Титанцев. Никто не обращает на нас внимания. Они обычные люди, спешащие по своим делам.
— А нам не стоит боятся камер или чего-то такого? — спросил я.
— Не, тут всем на всё похуй на самом деле. Но, на всякий случай, укройся капюшоном посильнее. И не пугайся, я активирую наручники. Вытяни руки перед собой.
Из наручника на правой руке в сторону левой стрельнул металлический трос, он примагнитился к левому наручнику. Я вдруг почувствовал, что моя Пума начала слабеть.
— Так и должно быть, не бойся. Специальные наручники для пользователей Пумы, — успокоил меня Теодор. — Помимо того, что пограничник охотнее поверит, что я тебя схватил, то, что ты перестанешь извергать из себя Пуму — поможет нам в бою. Аеон настроил их специально так, чтобы высасывались только излишки, выдающие тебя другим пользователям, но саму силу они не ограничивают.
Меня эта ситуация немного смутила, но звучит всё очень продуманно. Тогда я занял место, пристегнулся и уставился в окно. Хоть виды тут и однообразные и не сказать, что красивые, меня это немного подуспокоило.
«Странно, что тут не предусмотрена система билетов или оплаты проезда… Видимо для своих — всё бесплатно.» — подумал я.
Магнитоплан начал постепенно ускоряться, а когда скорость достигла максимальной, равной примерно полтысяче км\ч, картинка за окном превратилась в месиво со светлым верхом и темным низом. Необычно, но даже на такой скорости в вагоне совсем тихо. Состав движется на магнитной подушке и не касается земли, соответственно нет ни силы трения, ни шумов, которые эта сила обычно создаёт. С каждой минутой мы приближаемся к DeatLust, с каждой станцией в вагоне становится всё больше людей, с каждым сантиметром, приближающим меня к городу, поднимается моя тревожность. До недавнего времени я никогда не убивал людей, а уж тем-более не учавствовал в дуэлях. Я всю осознанную жизнь, сколько себя помню, мечтал отомстить пиратам и их лидеру. А сейчас, когда я так близок, появился страх и неуверенность.
«А правильно ли это?» — Подумал я, но тут же вспомнил последние секунды жизни Джинбея и горящую огнём, совершенно невинную, мою родную планету. — «Правильно, сомневаться нельзя. Если я не остановлю его, скольких он ещё убьёт?»
Магнитоплан приступил к торможению на последней станции. Наш отряд синхронно отстегнулся и вышел на улицу.
Понятие дня и ночи на Титане размыто: вокруг своей оси планета вращается за 66.6 часа, но очень часто другие планеты закрывают собой солнечный свет. Все 17 планет будто постоянно соревнуются в скорости между собой. Масса каждой отдельно взятой планеты влияет на скорость своей орбиты и орбитальную скорость вращения других планет. Влияя друг на друга, они создают непредсказуемый клубок переменных. Год на этих планетах может идти, как сотни дней, так и десятые доли, то замедляясь, то ускоряясь. Поэтому люди живут по собственному графику. По крайней мере, так было написано в единственном тексте про Титан, который у меня был.
DeatLust встретил нас несуразными небоскрёбами разных форм, которые переплетались между собой многоуровневой системой паутин тоннельных дорог с крутыми поворотами, похожих на смесь американских горок и экстремального аквапарка. Высота зданий показалась мне не такой удивительной, как себе это представлял я. Большинство из них возвышается на 20–30 этажей, какие-то выше в несколько раз, какие-то ниже. Однако одно здание выделяется своей высотой, чрезмерным пафосом и размерами, оно располагается примерно по центру, относительно остальных, а на самой его верхушке, стеклянной пирамиде, отражая солнечные лучи, светится надпись «Centurion». Она явно сделана из огромных золотых букв, если даже на таком расстоянии их отчётливо видно. Этажи во многих зданиях крутятся, уворачиваясь от обжигающих солнечных лучей. Людей на улицах нет. Только тоннели, небоскрёбы и песок.
— Вся жизнь там, под землёй, — сказал Теодор, заметив моё удивление.
Толпа Титанцев, Потентианцев, Роботов, Киборгов и других божьих, или не совсем, тварей дружным маршем направилась в сторону лестницы, ведущей вниз. Мы, следуя стадному инстинкту, направились за ними.
Несколько десятков метров мы спускались по лестнице, а затем, пройдя через 3 слоя дверей и комнат с дезинфекцией, предварительно отстояв нехилую очередь, встали в ещё одну очередь, которая проходила мимо небольшой будочки с сидящим за толстым закалённым стеклом Титанцем в форме. Теодор пропустил наёмников вперёд, нашептав им что-то на ухо. Они зашли в кабинку, и автоматическая дверь закрылась за ними.
— Я сейчас тебя схвачу, как заложника. Не пугайся, — ссказал Теодор.
