Я вздрагиваю и просыпаюсь. Глаза широко раскрыты. Тело покрыто мурашками от холодна. В комнате с медицинскими блоками никого нет. Рядом со мной на специальном подносе стоит тарелка с кашей и кружка остывшего чая. Я подкрепился и озноб прошёл. Дверь, ведущая в кабину пилота, шумно открылась. На одном из стульев сидит Чарминг, обычный на первый взгляд андроид. Однако, рассмотрев его получше, я заметил несколько красноватых модификаций, которые сильно выделялись на фоне его серебристого тела. Должно быть, его тело — лишь физическая оболочка, а сам Чарминг — бортовой ИИ этого судна. Уставшая Элис с синяками под глазами разлеглась на другом стуле и меланхолично смотрит в иллюминатор.
— Доброе утро.
— Доброе, — томно ответила Девушка.
— Добрый день, Саймон, как ваша рука? — имитирующий интонацию озабоченности голос донёсся со стороны андроида.
Кажется, я уже совсем позабыл о своей руке, точнее, о её отсутствии. Брейсер периодически проводит какие-то манипуляции с Пумой, но вряд ли это может заменить мне поход к врачу. Каждое движение левым плечом вызывает небольшое пощипывание. Я наклонил шею и жадно вдохнул. Противный запах сукровицы и мяса ударил в нос.
— Не знаю, не болит вроде, — ответил я.
— Отлично, значит инфекцию удалось побороть.
Я поднял взгляд на космическую пустоту, находящуюся за иллюминатором. Не знаю, где конкретно мы летим, но эта область удивительно пустая и тёмная даже для космоса. Где-то в сотнях и тысячах световых годах справа светит яркая звезда. Что мне всегда казалось интересным: солнечне лучи от звёзд хоть и летят с невообразимой скоростью света, но даже эта скорость в масштабах вселенной — ничто. Когда наблюдатель видит свет звезды, находящейся от него в тысяче световых лет, это не значит, что он видит саму звезду. За время, которое понадобилось свету, чтобы добраться от звезды до наблюдателя, сама звезда могла уже погибнуть, но наблюдатель узнает об этом только через время, когда последние предсмертные лучи света достигнут его глаз. Если так подумать, то, когда мы поднимаем голову в ночное небо и смотрим туда, мы не видим ни один объект в настоящем времени. Мы видим тот свет, который был излучён в нашу стороны триллиарды и квинтиллионы секунд назад. Мывидим прошлое звёзд и космоса в настоящем времени, а осталось ли хоть что-нибудь там на самом деле? Даже если всё звёзды в галактике в одну секунду поглотит мистическое и абсолютное чудовище, питающееся ядрами солнц, то для нас ничего не изменится. Ещё какое-то время мы будем видеть то же, что видели до этого, даже не подозревая, что эта сущность летит к нам.
Я поворачиваю голову: Темнота космоса. Пролетает заледеневший метеор. Чуть левее — зеленоватая туманность, похожая на паучью сеть, которая смешалась с пчелиными сотами. Ещё левее темно, а затем — что-то странное. И так совершенно тёмная область космоса в центре имеет нечто, что поглощает любые остатки света. Бездна немного искажается.
— Чёрная дыра! — вскрикиваю я. — Разве мы не на предельном расстоянии от неё? Нам нужно разворачиваться и скорее!
Удары сердца ускорились, а дыхание стало резким и прерывистым.
