— Хочешь что-нибудь посмотреть? — спросила она, намекая на стоящий предо мной телевизор. — Чай?
— Не очень… Зелёный, без сахара. Почему на улице было так мало людей, а свет в окнах не горел? Где все?
— Ты же слышал, война началась. Постепенно все разлетаются, раньше тут было вообще не протолкнуться, — ответила Элис, поставив горячие кружки на прикроватную тумбочку. — Ты как?
Вопрос, словно ведро холодной воды, вылитое на голову в горячий солнечный день, заставил всё тело сжаться. Я промолчал. Тогда Элис села ко мне и взяла меня за руку.
— Смотри, — она показала пальцем на шкаф справа от нас. — Там наше с тобой детское фото. Сейчас.
Элис напрягла руку, и рамка плавно подлетела к ней. На фотографии запечатлена двуместная коляска, в ней двое младенцев. Один в синем комбинезоне, а другой в розовом. Рядом стоят какие-то люди. Дети беззаботно улыбаются.
— Это мы?
— Мы, Сай.
— Такие счастливые.
— Да…
Элис отправила снимок обратно на полку.
— Спасибо, что спасла меня. И за то, что заботишься, — поблагодарил я.
Она повернулась и нежно на меня посмотрела.
//Diary |10.01.2726|
Привет, дневник, давно ничего не писал. Последние несколько дней прошли ужасно… Даже думать об этом не хочу. Из хороших новостей — мы всю ночь проболтали с Элис. Я решил пока ничего серьёзного не спрашивать, не хочу ещё больше нагружать себя. Кажется, я снова влюбляюсь в неё. Хотя может и не стоит. Боюсь, что всё будет как в прошлый раз. А вдруг она просто сбежит, как тогда? У меня же тогда вообще никого не останется. Джинбея убили, Теодор… Не знаю. Элис сказала, что завтра пойдём знакомиться с каким-то Альбштейном. Хотя, по её словам, я с ним уже знаком. А ещё она хочет показать мне, цитата: «очень крутое место.» Пожалуй, это поможет мне отвлечься. Пора спать.
Проснувшись, мы быстро позавтракали и так же быстро направились в порт. Кораблей тут стало куда меньше.
Маленькие человечки забегают в пыхтящий двигателями линкор: «SV», а грузовые роботы завозят в его открытый шлюз припасы и ящики. Показавшийся мне странным корабль, цвета Фей’джи, переместился на дальний правый край платформы. Серебряно-серая обшивка в форме вытянутой сосульки придерживается треугольными подставками. Рядом стоит портативный вычислительный компьютер, а за ним — невысокий дедушка в очках. На вид ему лет 70, он подходит к оболочке корабля и прикладывает к ней руку. В следующее мгновенье я чувствую, как он испускает Пуму, совсем немного. Из соединительных частей пластов обшивки исходит синеватое свечение, а задняя часть, похожая на древний двигатель внутреннего сгорания, издаёт звенящий звук. Сопло двигателя расширяется, испускает из себя видимое облако Пумы и толкает корабль на несколько десятков сантиметров вперёд. Мы подходим ближе.
— Запиши… Кхмхр… Потенциал 12, Зиот 2.45, Коэффициент ускорения 1.13. Расстояние — 87 сантиметров к 1 световой минуте, — произносит учёный у корабля, приглаживая свои, стоящие, как после удара молнии, волосы.
— Есть, провожу вычисления, — отвечает ему компьютер. — Стоимость одной световой минуты составляет: триста пятьдесят семь тысяч гигазиотов. Ориентировочная погрешность 11.24 процентов.
— Кхрм… Хорошо, поставь ускорение на 1.5.
— 215 тысяч, погрешность 24 процента.
— Плохо… Очень плохо! Валентин просил опустить до 200 тысяч. Кхе-кхе, так тут ещё и погрешность. Ладно, выключай.
— Корабль деактивирован.
Старичок развернулся к компьютеру и заметил нас. Он резво, даже слишком резво для его возраста, подскочил к нам.
— Элис, дорогая, привет, как себя чувствуешь? — он смотрит на меня и прищуривается. — Неужели кавалера себе отыскала? Правильно! Давно пора.
— Давно уже нашла, дедуль, это Саймон, — смущённо ответила Элис. — А это Альбштейн. — Обращаясь ко мне сказала она.
— Ох… Ох… Саймон ну неужели! — Альбштейн взял меня за левую руку. — Совсем младенцем тебя ещё помню. Кхм. Что это у тебя с рукой?
— Боевое ранение, — растерянно ответил я. — Или вы про протез? Это Фей’джи. Брейсер, поздоровайся.
Фамильяр отцепился от моего плеча и шариком завис в воздухе между мной и Альбштейном.
— Ох-ох… Слышал я что-то об этом от Валентина. Кхм… Неужели он живой?
— Здравствуйте, живой, — ответил Брейсер.
Корабль вдруг завибрировал и вновь засветился, издав громкий звук.
— Тревога. Тревога. Дедал активирован, мощность две тысячи мегазитов и растёт, — запищал электронный голос.
Глаза учёного загорелись, он подбежал к компьютеру и уставился в экран, а затем начал суматошно нажимать на кнопки.
— Компьютер, активировать цепь безопасности "1". Включить тормозные колодки.
— П-Реактор нагревается, активирую цепь безопасности. Мощность две тысячи семьсот. Внимание: Критическая температура, запускаю процедуру деквантации.
Корабль, будто раскалённый кусок металла, нагревает воздух вокруг себя. Тот, смешиваясь с окружающим нас прохладным штилем, образует мощные порывы ветра. Ещё немного и хлопковый халат профессора сработает как парашют. Ритмичные пульсации Пумы, исходящие со стороны двигателя, по нарастающей усиливаются. Они ударами проникают внутрь, как звуковые волны, заставляя тело трепетать.
