Я оказался в реальности. В голову Теодора воткнут кинжал. Теодор воткнул его туда моими руками. “Мы” всё поняли. Моего друга больше нет, как нет и Джинбея. Я простил его. Мне кажется, что не стоит ненавидеть человека за то, на что согласился бы я сам, окажись я на его месте. Живи мы в идеальном мире и будь мы идеальными людьми, лишь может, я бы считал иначе. Но мы живём в реальности, а в реальности моих друзей больше нет. Остались только я, Элис и зло, следующее мне по пятам. Зло, так или иначе, разрушающее хлипкую кирпичную стену, которую я пытаюсь построить. Умирают родители, и основание стены падает. Я плачу, а затем леплю из грязи новые кирпичи и строю новую стену. Вроде, всё идёт хорошо, но вдруг умирает Джинбей, а стена хоть и не падает, но сильно накреняется. Справились, хоть и с трудом, идём дальше. Смерть Мистера Х оказалось не тем, что я себе нафантазировал. Месть не спасла меня от мучений, она не сделала мне лучше. А тут ещё и Теодор… Кирпичная стена опять упала, кирпичики с верхних рядов оставляют синяки и кровоподтёки по всему телу. Мне нужно опять строить стену. А может стена — не лучшее что человек может построить? Может мне нужно связать верёвки, выточить дощечки и соорудить крепкий мост? Я не знаю…
Я поднимаюсь с колен, всё тело дрожит. Затем поворачиваюсь и вижу, как Аеон продавливает защиту Элис бесконечными сериями ударов. Она больше не атакует, даже не пытается. С её лба стекают крупные капли пота, а под глазами появились тёмные, как ночь, синяки.
Барьеры, окружающие Элис, постепенно трескаются и исчезают. Каждый уничтоженный барьер будто придаёт Аеону сил, он управляет кинжалами всё проворнее, и с каждым ударом они вонзаются всё глубже. От неминуемой гибели Элис отделяет два слоя защиты.
Аеон, почувствовав мою Пуму и смерть Теодора вместе с паразитом, замедлил свои атаки, немного отступил и окружил себя барьером.
— Вот как, — произнёс он и сунул руку в нагрудный карман. — А я думал, что получится оставить вас в живых. — Злорадно закончил Аеон, раскусив странную колбу с чёрной жидкостью и надписью «Danger». Аеон проглотил содержимое, затем сунул руку в глубь своего одеяния и достал от туда кольцо, то самое, что отправило меня в больницу при первой встрече с Аеоном.
Взгляд скользит вниз в яму, куда упали боевые андроиды. В темноте я замечаю слабый блик света и небольшую ауру Пумы. Тут же опускаю в ту сторону лампу. На небольшом каменистом выступе валяется центральный андроид. Надеюсь, механизм на его груди можно будет использовать.
Тело Аеона внезапно встрепенулось, будто всё оно одна большая сердечная мышца. Его лицо покраснело, налившись кровью, а зрачки расширились, будто он принял несколько доз чистого дофамина.
«Саймон, я задержу его, а ты убегай. Помнишь где Чарминг стоит? Расскажи всё Валентину. Если Аеон не схватит тебя, то у нас ещё всё может получиться. Беги. Прошу, беги,» — смиренно прозвучал голос Элис в моей голове.
«Я никогда тебя не брошу. Дурочка, даже не проси о таком больше.» — Ответил я. — «Я же люблю тебя…»
Вскоре Пума Аеона начала разрастаться и свирепеть. Он вытянул обе руки перед собой, создав прозрачную пирамиду, похожую на призму. В основании пирамиды концентрируется Пума, а всё тело безумного учёного пульсирует яркими красками и трясётся, как после удара током. Он собирается избавиться сначала от Элис, а затем и от меня. Не знаю, что именно он держит в руках и как работает его орудие, но оно определённо в десятки раз сильнее моей змеемолнии. Пульсации Пумы, исходящие из его тела, сильны настолько, что, проникая внутрь барьеров, расщепляют их.
«Притворись, что ты упала в обморок или обессилила, убери барьеры, чтобы он переключился на меня,» — обратился я к Элис.
«Я не позволю тебе умереть!»
«А я и не планирую,» — уверенно ответил я.
Элис посомневалась ещё пару секунд, но доверилась мне, крайне искусно изобразив падение в обморок. В ту же секунду я начал притягивать поглощающий механизм с груди андроида к себе, благо он был закреплён не так сильно, и испускать ненаправленную Пуму во все стороны, чтобы не выдать свои намерения. Аеон, в свою очередь, направил призму на меня и приготовился к атаке.
— Скажи, не стыдно тебе вот так жить? Не стыдно тебе ставить свои интересы выше интересов других? — обратился к нему я, чтобы потянуть время.
Единственная надежда на спасение — абсолютный щит, как я успел назвать механизм, сантиметр за сантиметром приближается ко мне.
— Ты. НИЧЕГО… НЕ ЗНАЕШЬ, Саймон Феникс, — сквозь кровавый кашель, прохрипел Аеон. — Я борюсь… кхр… за будущее человечества. Вечный сон — лекарство от всех болезней, а Катарсис — лучший врач, созданный… кхрр… нами. Ты просто ничего… не знаешь. Я убью вас, и тогда никто не сможет помешать ему.
Энергия из основания призмы начала медленно перетекать на её кончик, она концентрируется в нечто наподобие луча. Этот луч явно смертелен.
