Вздохнув с облегчением, я прислонилась к Клайву, который обнял меня.
— Все тут комедианты.
— Извини, — сказал он, доставая свой телефон. — Мне нужно написать Джорджу и объяснить, что это было.
— Итак, — сказала я, — кто-нибудь знает, куда мы направляемся?
ГЛАВА 31
— Я направляюсь в Кардифф на случай, если за нами следят, — сказал Рассел.
Хм.
— Я согласна, что мои знания географии немного шаткие, но разве это не противоположное направление тому, куда нам нужно ехать?
Я была почти уверена, что Кардифф находится на юге Уэльса, а поместье, где удерживали Фира, на севере.
— Да, — сказал Клайв, — но мы хотим, чтобы наши шпионы-фейри перестали следить за нами. Это будет достаточно сложно и без того. Не хватало ещё, чтобы фейри вмешивались и всё испортили.
— Кроме того, миссис, Уэльс не такой уж большой, — вставил Годфри. — Даже если мы проедем весь путь до Кардиффа, прежде чем развернёмся и поедем в Сноудонию, мы, так или иначе, тратим всего пять часов. Может быть, шесть, учитывая, какой у нас водила.
Он ткнул большим пальцем в сторону Рассела.
— Ох. Итак, мы приступаем к делу сегодня вечером.
Я думала, у нас будет больше времени для наблюдения и планирования.
— Да, — Джордж уставился в окно, положив руку на бедро.
— Мы найдём его.
Мы должны найти его.
Рассеянно кивнув, он продолжил смотреть в темноту.
— Может, нам, в самом деле, поехать в аэропорт, заехать на стоянку частных самолетов, а затем поменять машину?
У меня в голове прокручивался целый фильм об ограблении.
Годфри повернулся на своём сиденье и ухмыльнулся.
— Я тоже видел этот фильм.
— Ах, но видели ли его фейри? Вот в чём вопрос.
— Она права, сир. Я сомневаюсь, что фейри транслируют у себя фильмы об ограблениях, — Годфри вытащил свой телефон. — Я мог бы заказать нам другой вид транспорта.
— Или два, — предположила я.
— Две машины поменьше, два разных маршрута. Мне это нравится, — Годфри кивнул, постукивая по своему телефону. — Как мы разделимся?
— Джордж со мной и Клайвом.
Крепко зажав игрушку в зубах, Фергус перепрыгнул через край собачьей кровати и вскарабкался по моим ногам, решив устроиться меня на коленях.
— Чувствуй себя как дома, малыш.
Вздохнув, он прислонился ко мне и закрыл глаза.
Джордж отвернулся от окна и стал наблюдать за щенком.
— Я очень сожалею о том, что моя мать сказала тебе.
Я схватила его за запястье и сжала.
— Это не твоя вина. Я даже представить себе не могу, через что им пришлось пройти. Эта постоянная борьба между надеждой и горем. Так и не зная, что произошло. Чувство вины, размышление, что ты мог бы сделать по-другому. И настоящий сокрушитель души: отчаянно желать, чтобы он был жив, хотя ты знаешь, что он, вероятно, страдает, или, не дай Бог, желать ему смерти, чтобы его страданиям пришёл конец. Каждый день. В течение двадцати лет.
— Ты очень хорошо представляешь, — пробормотал Джордж.
— А потом, — продолжила я, — прибывают три вампира и любовница вампира, и ожидается, что твои родители будут милостивы? Учитывая, что вампир либо убил их ребёнка, либо держал его в плену всё это время, — я пожала плечами. — Небольшое обзывательство и дрянные условия проживания кажутся понятной и довольно мягкой реакцией.
— Да, — пророкотал Рассел с водительского сиденья.
— Ты думаешь, я слишком остро отреагировал? — спросил Клайв своего друга.
— В тот момент я подумал, что вы недостаточно остро отреагировали. Я ожидал, что полетит голова и начнётся война с драконами, — он поймал мой взгляд в зеркале заднего вида. — Никто из нас не выносит оскорблений в ваш адрес, миледи. Но это слово, данное… Нет, я не думаю, что вы слишком остро отреагировали.
Клайв кивнул, и я почувствовала, как он расслабился.
— Ваша жена, однако, обладает очень великим даром видеть ситуации с точки зрения другого человека. Я был готов дать им отпор на открытую враждебность. Когда они наотрез отказались признать, что их дворецкий был фейри, когда он исчез прямо у нас на глазах…
— Они этого не видели, — вмешалась я. Увидев нахмуренный лоб Рассела, я объяснила: — Они только отвернулись от тела, решив сердито уйти в замок, когда Цай растаял. Если они верят нам — плохим парням, — значит, они делили свою жизнь с кем-то, кто не только знал, где находится их сын, но и активно мешал им найти его и прекратить пытки. Как простить себя — пусть даже невольно — за соучастие в боли твоего ребёнка? — я покачала головой. — Ты не можешь, поэтому набрасываешься на посланника.
— Спасибо.
Я повернулась к Джорджу.
— За что?
Он на мгновение задумался.
